Согласно преданию, Ной выпустил три птицы из Ковчега, две из них вернулись, а третья нет, но что же произошло с третьей птицей, рассказывается в этой короткой повести, которая перенесет нас в наши дни.
✅Приветствую, дорогой слушатель! Меня зовут Тарас. Канал посвящён литературе.
Рекомендую отключить в плеере функцию "постоянного уровня громкости", чтобы избежать возможных искажений.
Все материалы опубликованы в образовательных целях. All materials are published for educational purposes.
✅ Прошу вас во время общения поддерживать уважительную и дружелюбную атмосферу. Мы собираемся здесь, чтобы приятно и с пользой провести время. ✅ Буду рад узнать ваше мнение и впечатления относительно того или иного произведения. ✅ Старайтесь в комментариях не раскрывать сюжет произведения, в противном случае предупреждайте других об этом в начале комментария. ✅ Предлагайте произведения, которые вам хотелось бы услышать в моём исполнении. Я в данный момент берусь за небольшие по объёму книги - рассказы, новеллы. В будущем хочу озвучивать повести и романы.
Книга о начале времён донесла до нас историю о двух птицах.
В первых вестниках про отца Ноя, с чьей помощью он стремился узнать, сошла ли вода с лица земли,
после того, как иссякли воды бездны и шлюзы небесные закрылись.
Но кто поведал о странствиях и участи третьей птицы?
К вершине горы Арарат пристал спасительный ковчег, храня в лоне своём всякую жизнь, пощежённую потопом.
Про отец наблюдал с высоты ковчега за волнами и брунами и не мог рассмотреть ничего, кроме бескрайних вод.
Тогда отправил он птицу, первую из трёх, за вестью о земле под безоблачным небом.
И она, как гласит предание, взмахнула крыльями и взмыла ввысь.
Она полетела на восток, полетела на запад, но повсюду встречала одну лишь воду.
Нигде не находила она себе пристанища, и крылья её постепенно начали ослабевать.
Тогда птица вернулась к единственному прибежищу в мире — к ковчегу,
и летала вокруг покоившегося на горной вершине судна, пока Ной не простёр руку свою и взял её и принял к себе в ковчег.
Семь дней Ной пребывал в ожидании. Дождя не было, а воды постепенно убывали.
Затем взял он другую птицу-голубя и вновь отправил его на поиски земли.
Вылетел голубь утром, а возвратился в вечернее время, неся в клюве масличную ветвь — первый знак освобождённой земли.
Так узнал Ной, что верхушки деревьев уже выступили над водой и что испытание почти миновало.
Он помедлил ещё семь дней и выпустил третью птицу-голубку, которая, расправив крылья, устремилась в обновлённый мир.
Вылетела она утром, но к вечеру не возвратилась.
Праотец ждал день за днём, но голубка так и не вернулась.
И свежий воздух безоблачного неба возле ковчега не был потревожен взмахами её крыльев.
И тогда Ной осознал, что вода сошла с лица земли.
О участи пернатого вестника не ведал ни он, ни кто-либо из рода человеческого.
И о странстве в голубке ничего не было слышно даже до наших дней.
Итак, о том, что же приключилось с ней, расскажем в этой повести.
Утром вылетела она из душного ковчега, где в темноте от нетерпения толкались сбившиеся в кучу животные,
где раздавался яростный топот копыт, искрежет когтей, дикий рёв, свист, шипение и лай.
Из темницы вылетела она в бескрайний простор, из мрака на свет.
Едва она взмахнула крыльями в чистом, сладко пахнущем дождём воздухе,
как повеяла на неё свободой и беспредельной благодатью.
Внизу блестели воды. Подобно влажному мху зеленели леса.
Слугов поднимался утренний пар и сладко пахло соками прорастающих трав.
Небеса сияли яркими металлическими бликами.
Рассветное солнце разгоралось нескончаемыми переливами.
В его лучах алые словно кровь воды море сверкали, и как горячая плоть дымилась земля.
Блаженным взором созерцало, голубка, это божественное зрелище, это пробуждение мира.
На простёртых крыльях, паря над пурпурным миром, над морями и сушей,
летала она в светлом сне, сама становясь зыбким отголоском своих грёз.
Подобно самому Богу, она первой увидела освобождённую землю и не была конца её видением.
Она давно позабыла Ноя, этого седобородого хозяина ковчега,
давно позабыла обратную дорогу, ибо теперь весь мир стал её отчизной, а небеса — родным кровом.
Так летала третья птица, неверная посланница праотца, над пустынным миром,
всё дальше и дальше увлекомая вихрем своего счастья, ветром блаженного нетерпения,
всё дальше и дальше, пока не отяжелели у неё крылья, а перья не стали точно свинцовыми.
Земля притягивала её к себе могучей силой,
а тяжелевшие крылья всё больше опускали голубку к земле,
пока верхушки сырых деревьев не стали преграждать ей путь.
Тогда вечером второго дня голубка опустилась в глубину леса,
ещё безымянного, как и всё в том далёком времени.
Ветви зарослей гостеприимно приютили её, а ветер баюкал.
В лесном приюте среди листьев было прохладно днём и тепло ночью.
Вскоре она забыла о продуваемом ветрами небе и манящих далят.
Зелёный свод заключил её в свои объятия, и потекло незаметное время.
Это был лес, расположенный неподалёку от нашего края,
но людей там пока ещё не было,
и затерянная в этом лесу голубка окончательно поселилась в нём.
В сумраке, в зелени ночи она свела уютное гнёздышко.
Годы проходили мимо, и смерть позабыла о ней,
потому что все эти животные по одному от каждого вида,
которые ещё видели первый мир до потопа, не могут умереть,
и ни один охотник не властен их убить.
Незримо гнездятся они в неизведанных складках земного покрова,
как и эта голубка в глубине леса.
Иногда, разумеется, от присутствия людей её охватывало тревожное волнение.
То гремел выстрел и стократно отдавался под зелёным сводом.
То дровосек рубил дерево, игул стоял в лесной чаще.
То сквозь ветви шелестел нежный воркующий смех удаляющихся влюблённых.
То высокой ноткой звенела издалека песенка детей, ходивших по ягоды.
Погружённая в листву и сны голубка слышала порой эти голоса мира,
но внимала им без страха и не покидала своего затенённого пристанища.
Однажды, однако, весь лес зашумел и загрохотал так, будто земля раскололась надвое.
Ужасающие стрелы в сверкающих молниях со свистом проносились в воздухе,
и там, где они падали, земля в ужасе подпрыгивала, а деревья ломались как стебли.
Люди в разноцветных одеждах бросались друг в друга смертью,
а ужасные машины метали огонь и пламя.
С земли в облака устремлялись молнии, за ними следовал гром.
Казалось, что земля хочет взмыть в небо или небо хочет обрушиться на землю.
Тогда Голубка пробудилась от своих брезг.
Над ней витала смерть, разрушение.
Как некогда мир был объят водами, так ныне он оказался объят пламенем.
Внезапно Голубка расправила крылья и взмыла ввысь,
чтобы вместо горящего леса найти себе другой дом,
более подходящий, чем падающий лес, найти место покоя.
Она поднялась в воздух и полетела над нашей землей в поисках мира.
Но куда бы она ни полетела, повсюду, где были люди,
сверкали молнии и громыхали громы.
Повсюду была война.
Море огня и крови затопило землю, как это уже было однажды.
Снова обрушился потоп, и Голубка торопливо летала через наши края,
чтобы найти тихое место, а потом воспарить обратно к Ною
и принести ему масличный лист надежды.
Но нигде не было тихо в те дни.
Прилив разрушения все больше и больше захлёстывал человечество.
Огонь прокладывал себе путь все дальше и дальше по всей земле.
Человечество не обрело мир, а Голубка не обрела покоя.
И не может она вернуться домой.
Никто не видел его, потерянного мифического голубя, ищущего мира.
В наши дни он всё ещё порхает над нашими головами,
встревоженный, с незаживающими от непрекращающегося полёта ранами на крыльях.
Иногда по ночам, выныривая из сна, мы слышим шорохи,
поспешную погоню в темноте, тревожный и беспомощный полёт.
Все наши чёрные мысли летают на её крыльях.
Все наши желания колышутся в её страхе.
И она, трепещущая между небом и землёй, бездомная Голубка,
неверная вестница древних времён,
возвещает праотцу рода человеческого о нашей собственной судьбе.
И вновь, как и тысячи лет назад,
мир ждёт, чтобы кто-то протянул к нему руку и поведал,
что испытание уже позади.