Свободный Китай: мужество верить

Герои будущих легенд
23 подписчика
346 просмотры видео·27 авг. 2025 г.
«ЗАХВАТЫВАЮЩЯЯ…СИЛА ПОВЕСТВОВАНИЯ»
New York Times
Связанные общими убеждениями, судьбы женщины из Пекина и мужчины из Нью-Йорка переплетаются в истории мужества и свободы...
Отмеченный наградами фильм «Свободный Китай: мужество верить» (претендент на премию «Оскар» 2014 года в номинациях «Лучший документальный фильм», «Лучший оригинальный саундтрек» и «Лучшая оригинальная песня») рассказывает правдивую историю Дженнифер Цзэн и доктора Чарльза Ли, которые попали в китайскую тюрьму, где подверглись пыткам за веру в Фалуньгун — практику медитации, которая широко распространилась в Китае в 1990-х годах.
На протяжении пяти тысяч лет вера в гармоничную энергию, которая пронизывает Вселенную,
была основой китайской цивилизации.
В даосизме этот баланс называют «путь».
В поисках высшего духовного самосознания
Будда проложил этот путь для всего живого через свои милосердные поступки.
Несмотря на оборонительную Великую Китайскую стену,
которая простирается на восемь тысяч километров,
с моря наступали вражеские силы, чтобы свергнуть империю.
После Второй мировой войны заграничные силы покинули Китай,
и в стране началась Гражданская война.
Она закончилась поражением националистической партии,
и к власти пришли коммунисты.
Компартию возглавил председатель Мао.
Он начал систематическую кампанию уничтожения традиционной культуры,
религии и духовных ценностей.
Соседей, друзей и даже родственников настраивали друг против друга.
Система уничтожала любого, кто не верил,
что коммунистическая партия всемогуща
и служит единственным голосом для народа.
Десятки миллионов людей были убиты и заморены голодом.
Мао заявил, что вся сила в оружии,
а все оружие было в руках партии.
Сегодня, несмотря на фасад экономического прогресса,
Китай по-прежнему находится под контролем того же жестокого режима.
В ходе продолжающихся репрессий уничтожаются миллионы мирных граждан.
Это история женщины, которая сама была членом Компартии,
и американского бизнесмена китайского происхождения.
Оба они, несмотря на репрессии, занимаются древней духовной практикой,
которая изменила их жизнь и поможет освободить нацию.
Я вступила в Пионеры, когда мне было всего шесть лет.
На торжественной церемонии каждый должен был поднять правую руку
и поклясться партии, что готов всю свою жизнь бороться за нее.
В то время Мао считали богом.
Первое, что я помню о культурной революции,
это то, что моего отца считали врагом партии.
Его выставили перед толпой людей, которые кричали на него.
Как представитель интеллигенции, мой отец был публично осужден,
и власти требовали, чтобы он раскаялся в своем неправильном мышлении.
Если бы я стала членом партии, у меня была бы возможность
в некоторой степени исправить положение нашей семьи.
Чтобы вступить в коммунистическую партию,
потенциальные кандидаты на протяжении года
были под наблюдением и подвергались проверкам.
Нужно было писать отчеты о своих мыслях,
рассказывать партии, что ты чувствуешь,
почему хочешь вступить в ее ряды и что хочешь сделать для партии.
Когда я вступила в партию, мне был 21 год.
У меня могло быть больше возможностей получить лучшее положение в обществе.
В 1976 году председатель Мао умер.
Чтобы сохранить коммунистическую партию,
новый лидер Дэн Сяопин открыл экономику для иностранных инвестиций
и стал поощрять китайцев заниматься бизнесом.
Он заявил, что новый лозунг партии – «Быть богатым – это замечательно».
Наряду с большей экономической свободой пришло и стремление к демократии.
Весной 1989 года студенческое движение «За свободу»
мирно вышло на площадь Тяньаньмэнь.
Я приняла участие в ряде демонстраций.
Когда эти люди выходили на демонстрации,
я думал, что если приму участие, то мое имя наверняка занесут в черный список,
и тогда я не смогу выехать из страны.
У меня было очень плохое чувство, что правительство начнет их подавлять.
Мирные протесты за демократию были жестоко подавлены.
По оценкам Красного Креста, 3000 мирных граждан было убито.
Вскоре после разгона Чарльз уехал в Америку.
Он занялся медицинскими исследованиями в Гарвардском университете
и в конечном итоге получил американское гражданство.
Я познакомилась с будущим мужем в Пекинском университете.
Мы сразу полюбили друг друга.
Я вышла замуж, еще учась в аспирантуре.
Когда я забеременела, это было прекрасное время.
Я собиралась стать матерью, иметь собственного ребенка.
Я не ожидала, что беременность может вызвать состояние, которое чуть не убило меня.
Я дважды чуть не умерла.
Во время родов возникли осложнения.
Дженнифер потребовалась несколько переливаний крови.
На восстановление ушли месяцы.
Тем не менее, она родила здоровую малышку.
Несколько месяцев спустя я снова забеременела.
Но из-за политики одного ребенка я не могла родить второго малыша.
Единственное, что мне оставалось, это решить, когда, где и как я могу прервать беременность.
Без разрешения или документа на право рождения женщине насильственно делали аборт
или выписывали настолько большой штраф, что она потом делала так называемый добровольный аборт.
Но ничего добровольного в нем, конечно, нет.
Если бы я жила в любой другой стране, где я могла бы сделать свободный выбор,
конечно, я бы хотела сохранить этого ребенка.
Фолуньгун, также известный как Фолуньдафа,
это духовная практика, которая начала распространяться в начале 90-х годов прошлого века.
Это было возвращение к традиционным ценностям древних даотских и буддийских верований.
Фолуньгун сочетает в себе упражнения и медитацию,
активизирующие ток положительной энергии в теле,
а также следование трем принципам – истина, доброта и терпение в повседневной жизни.
Поскольку у Фолуньгун нет лидера, которому нужно было бы подчиняться,
нет зданий, которые нужно было бы содержать и нет денежных сборов,
к практике потянулись люди из всех слоев общества.
Крестьяне, студенты, рабочие, бизнесмены, члены партии и даже военные начали практиковать.
Это стало настоящим народным движением.
В 1997 году, желая улучшить свое здоровье и найти более духовный подход к жизни,
и Чарльз, и Дженнифер начали заниматься Фолуньгун.
Мы практикуем по этим трем принципам и ищем недостатки в себе,
чтобы очистить свое сердце и стать лучшими людьми.
Происходит обмен энергии с Вселенной.
Хорошая энергия поступает в ваше тело, а плохая уходит.
Жизнь становится намного легче, поскольку нужно работать только над самим собой.
Не нужно контролировать других, да и невозможно контролировать других.
Можно контролировать только самого себя.
Контролируя себя, вы можете избавиться от различных стрессов, которыми наполнено общество.
Внутри вас появляется умиротворение, взгляд на вещи становится более широким,
появляется внутренняя сила.
Эта практика молниеносно распространилась по всему Китаю.
Когда правительство увидело, какую пользу она приносит здоровью,
то стало активно поддерживать это движение.
Если вы утром гуляли по парку, то могли заметить,
какую большую работу провело правительство для поддержки общественных оздоровительных мероприятий,
каждое утро, начиная с 5-6 утра, на зелёных лужайках в парках и скверах города проводятся утренние занятия.
Почему так много людей занимается фалуньгун?
Очевидно, потому что это хорошая практика.
Она не против политики партии.
Однако вскоре ситуация изменилась.
В 1999 году чиновники Китайской Компартии подсчитали,
что число практикующих фалуньгун превысило 70 миллионов.
Число членов коммунистической партии.
Фалуньгун был объявлен врагом общества.
Компания по уничтожению практики стала для властей делом первостепенной важности.
Для этой цели задействовали механизмы всего государства.
По численности, это движение превосходит Компартию Китая, и оно стало главной угрозой.
Фалуньдафа – незаконная организация, и было принято решение её запретить.
Истина, доброта, терпение.
Они относились к этим принципам очень серьёзно
и старались следовать им в повседневной жизни.
Не в монастыре, а именно в повседневной жизни.
Для Компартии самое серьёзное было то,
что учение распространялось в том числе среди военных.
Взятки смазывают механизм системы.
Именно так функционируют партии.
Они распространяются уверия и слухи,
которые вводят в заблуждение общественность, создают проблемы и нарушают социальную стабильность.
Я просто не могла поверить,
что правительство целой нации,
всегда великая и доблестная партия,
может вдруг выступить против чего-то настолько прекрасного,
настолько хорошего,
против того, что уже принесло пользу стольким людям.
Моя первая реакция – я просто не могла это принять.
Я подумала, что хочу пойти к зданию правительства,
чтобы снова обратиться к ним
и попросить не делать этого, потому что это неправильно.
Я также хотела показать на своём примере,
что, занимаясь фуллингун,
люди обретают новую жизнь.
Для Пекина это стало большой новостью.
Это авторитарное государство.
Таких вещей в нём не бывает.
Важное объявление любому лицу в любом месте
запрещено распространять книги, аудио, видеозаписи
и любые пропагандистские материалы о фуллуньдафа или фуллуньгун.
Запрещено тихо сидеть, собираться группой и проводить демонстрации.
Наше поведение отличалось от поведения большинства китайцев.
Мы не поддались запугиванию.
Любому лицу запрещено советовать другим
игнорировать решения правительства.
Тех, кто совершил преступление,
будут судить в соответствии с законом о государственной безопасности.
Группа законопослушных, трудолюбивых, здоровых людей
в вашем местном сообществе вдруг объявляется врагом партии
и называется культом.
Газета People's Daily сообщает, что фуллингун является злобным культом.
Добровольцы фуллингун в 18 провинциях
были арестованы.
Фуллингун, который имеет только мирные намерения,
подвергся атаке, и все равно движение распространяется.
Если бы мы могли вернуть традиционные ценности,
честность, доверие между людьми
и повысить уровень нравственности в обществе,
я думаю, в этом основная надежда для нового Китая.
В феврале 2000 года меня арестовали
за участие в собрании практикующих фуллингун.
Полиция, очевидно, хотела узнать адрес места встречи.
Полицейский сказал мне,
завтра первый день учебного года.
Я могу вызвать вашего мужа и тоже арестовать его.
Что будет с вашей дочерью, которая останется дома одна?
Они хотели, по их выражению, реформировать нас.
Но я не поддалась.
Через месяц меня освободили под залог.
Мой муж подписал поручительство за меня.
Тем, кто временно находится в неясном идеологическом состоянии,
мы предоставим время, чтобы они всё поняли и изменились.
Партия будет терпеливо работать над преобразованием их сознания.
Запутать нас не смогли.
Мы отказались признавать чёрное белым, а белое чёрным.
Именно поэтому нас выделяли.
Мы хотели отстоять свои принципы.
Тактика контроля и слежки со стороны компартии
вскоре перекинулась на интернет.
Этому способствовали западные компании.
Китай создала для Китая специальный интернет-фильтр.
Контролем за интернетом китайская компартия
заинтересовалась одновременно с началом репрессий Фалуньгун.
На самом деле, с самого начала переговоров они пытались понять,
можно ли использовать интернет-фильтр в качестве инструмента для слежки.
Китайцы очень ясно дали понять,
что его собираются использовать против Фалуньгун.
Они получают имена, они узнают, с кем вы говорите и что вы отправляете.
Интернет-полиция перехватила письмо, которое я отправила другу.
Около двух часов ночи пришли полицейские и забрали меня.
Один из них сказал,
«Вы знаете, что рано или поздно вас бы все равно арестовали?»
«Почему?» – спросила я.
Он ответил, «Высокопоставленные чиновники в Пекине уже обратили на вас внимание».
«Почему?» – снова спросила я.
«Я даже не была добровольцем или ассистентом на пункте практики.
Я была новичком в Фалуньгун.
Обычный практикующий Фалуньгун».
На некоторое время он задумался,
а потом ответил очень серьезно,
«Из-за ваших мыслей».
Повсеместно все члены партии получат идеологическое образование
марксизма и атеизма,
чтобы им был привит правильный взгляд на мир
и чтобы все члены партии, которые занимаются Фалуньгун,
вышли из организации Фалуньгун.
«Я получила степень магистра.
Я даже стала членом партии.
Я вошла в элиту общества.
Но я все равно оказалась в тюрьме.
Первое, к чему они стремились,
это заставить нас почувствовать себя виноватыми.
Однажды меня вызвали и приговорили
к году работ в исправительно-трудовом лагере.
В первый день нас заставили сидеть на корточках
с головой вот в таком положении
и смотреть на ноги.
Мы сидели на солнце, не двигаясь,
в течение 15 или 16 часов,
пока не стемнело.
Минута за минутой,
секунда за секундой
мы изо всех сил старались
сохранять это положение.
Пот тек лучьем,
и многие пожилые женщины падали в обморок.
Я тоже почти потеряла сознание.
Я попросила дать мне ручку и бумагу,
чтобы написать обращение.
В центре заключения мне отказали в этом.
Как только полицейские услышали мою просьбу,
двое из них взяли электрические дубинки
и вытащили меня из камеры
и бросили на землю во дворе.
После этого они стали бить меня током
по всему телу.
Каждый раз, когда они прикладывали
электрическую дубинку,
меня начинало трясти.
И ожидание очередного удара
было настолько ужасным,
что трудно описать.
Я закрыла глаза
и попыталась собрать всю свою волю,
чтобы выдержать эту пытку
электрическим током.
Я чувствовала, словно весь мир
погряз во тьме.
Весь мир вокруг меня рушится.
Потом я потеряла сознание.
Как я мог продолжать
наслаждаться жизнью в этой стране,
как будто ничего не произошло?
Я не мог.
Это был зов сердца.
Вы просто знаете, что должны это сделать.
На этапе перевоспитания
мы будем детально прорабатывать сознание.
Различные методы будут использованы
для разных задач.
Я думаю, отказаться от контроля
над сознанием со стороны партии
это очень важно.
Это процесс возвращения китайского народа
к своим истокам.
Сопротивление, которое оказал Фауньгун
попыткам уничтожить его,
в действительности началось в тюрьмах.
В то же время тысячи практикующих
ежедневно приходили на площадь Тяньаньмэнь.
Они приходили не все вместе.
Из сельской местности
они съезжались на квартиры
по 40-50 человек.
Там они останавливались
перед тем, как пойти на Тяньаньмэнь
и подвергнуться арестам.
Можно было увидеть,
как в воздухе летали листовки.
Их обычно бросали практикующие
перед тем, как их хватали.
Коммунистическая партия
всегда контролировала СМИ в Китае.
Они использовали эту власть,
чтобы начать огромную кампанию
против Фауньгун в СМИ.
Позже группа практикующих Фауньгун
смогла подключиться к системе
кабельного телевещания
и показать свои программы.
Впервые в коммунистическом Китае
кто-то проник в контролируемую
партией телевизионную систему,
чтобы показать то,
что партии не нравятся,
чего бы она не хотела показывать.
Я начал искать способы осуществить это.
Я нашел практикующих,
которые обладали нужными знаниями,
и они научили меня.
Если бы я мог осуществить это
в родном городе лидера компартии,
несущего ответственность за репрессии,
это было бы для него большим ударом.
У меня была невеста.
Я был очень счастлив,
но в любом случае я должен был это сделать,
потому что, знаете,
в стране жить счастливой жизнью.
Я мог бы так поступить,
но в такой жизни мне чего-то не хватало бы.
Вернувшись в Китай,
я понял, что там все по-другому.
В Китае все было совершенно по-другому.
От ТВ-центра я отправился искать провода.
На протяжении трех дней
я ходил по улицам в поисках проводов.
Я делал это в одиночку.
Я не хотел обращаться за помощью
к местным практикующим,
потому что для них это было бы слишком опасно.
В то время как Чарльз
исследовал территорию поздно ночью,
его остановила местная полиция,
и он был арестован.
Они привезли меня в центр заключения.
Я осмотрелся.
Двенадцать парней окружили меня
и стали допрашивать, чем я там занимался.
Это не ваше дело.
Я бизнесмен, что происходит?
Зачем вы меня сюда привезли?
Я их совсем не боялся.
Один из парней предложил им сыграть в покер,
и со мной оставили молодого человека.
Они там играли в покер,
и этот парень скоро тоже утомился.
Я тайком проскользнул к месту,
где обнаружил открытое окно.
Я вылез в окно и залез на крышу здания.
Нужно было сделать два шага.
Один к окну, второй к карнизу.
Так я оказался на крыше.
Они бросились догонять меня,
но там был тупик,
поэтому у меня хватило времени убежать.
Оказавшись на улице, я поймал такси.
Я вернулся в Америку и перевел дыхание.
В то время появились технические средства
нового поколения.
Я должен был вернуться.
От этого зависят столько человеческих жизней.
Если бы мы смогли остановить преследование как можно раньше,
мы могли бы спасти многих людей.
Спустя всего несколько месяцев Чарльз вернулся в Китай,
чтобы закончить начатое.
Когда я проходил пограничный контроль,
они взяли мой паспорт,
и компьютер считал мои данные.
Они попросили меня таки в сторону,
и я понял, что сейчас произойдет что-то плохое.
Меня арестовали в аэропорту.
Я не думал, что умру.
Даже если бы я умер, я не боялся смерти.
Сразу после задержания я начал голодовку.
Я пытался максимально использовать эту ситуацию,
чтобы мир узнал, что на самом деле происходит в Китае.
Я начал голодовку, чтобы привлечь побольше внимания.
Я использовал свое тело, чтобы пробудить людей.
С помощью американского консульства Конгресс принял резолюцию.
Это было очень мощно.
К делу Чарльза Ли возвращались снова и снова,
в надежде, что он будет освобожден.
Я чувствовал, как будто у меня сердечный приступ и одышка.
Я был на грани потери сознания.
Когда я пошел в уборную, я увидел кровь.
Я понял, что должен остановиться и продолжить борьбу другими способами.
В зале суда находился консул США.
У меня был адвокат, назначенный судом, но это не имело никакого значения.
По важным делам, то, какого будет исход дела и какого будет приговор,
решает группа судей.
Люди, которые заслушивают свидетельские показания,
не определяют исход дела.
Люди, которые приносят приговор, не слушают свидетельских показаний.
Чарльза приговорили к 3 годам лишения свободы.
Я записал все подробности того, что со мной случилось.
Судебный процесс и позднее апелляция.
Я хотел отправить это к консулу США.
Я хотел, чтобы они обнародовали это.
Но тюремный режим не мог этого допустить.
Они забрали то, что я написал о Фулуньгун.
Они забрали все и не хотели отдавать.
Я объявил голодовку.
Они привязали меня к кровати на 3 дня и 3 ночи.
Я вообще не мог двигаться.
Они продолжали кричать мне,
«Ты сумасшедший, раз занимаешься Фулуньгун».
Около 10 человек держали меня,
а другие вводили в нос очень толстую трубку.
Меня рвало.
Пища, кровь, все выходило изо рта.
Лаогай.
Это система китайских исправительно-трудовых лагерей.
Буквально это название означает
«преобразование посредством труда».
Лаогай служит не только инструментом репрессий,
но и большим поставщиком бесплатной рабочей силы
от 2 до 4 миллионов заключенных.
Это важная часть китайской экономики,
которая сыграла свою роль в становлении КНР
как второй по величине экономики в мире,
уступающей только Соединенным Штатам.
Мы начинали работать в 5.30 утра
и заканчивали не знаю во сколько.
Иногда может быть в 11, в 12 ночи.
В основном это была ручная вязка свитеров.
А в феврале 2000 года
трудовой лагерь получил заказ
на изготовление 100 тысяч кроликов для Nestlé.
Это были кролики ручной работы,
поэтому процесс состоял
по меньшей мере из 30 различных этапов.
Требовалось более 10 часов, чтобы сделать одну игрушку.
Трудовой лагерь получал всего 5 центов за кролика,
а мы не получали ничего.
Согласно нашим законам
нельзя отправлять товары, изготовленные в тюрьме.
Товары, которые могли быть сделаны
100 тысячами последователей фолунгун,
томящимися в лагерях Лаогай,
это был огромный бизнес.
Все эти изделия шли на экспорт в зарубежные страны.
Полицейские очень гордились этим.
Я сама делала кроликов, свитера, шарфы,
головные уборы, подушки.
Многие другие практикующие фолунгун
делали ёлочные гирлянды, обувь, тапочки.
Именно это меня заставляли делать в тюрьме в Наньцзене.
Тапочки Гомера Симпсона.
Делая их, я видел в тюрьме такой лейбл
SG Food Fair, Хаккенсак, Нью-Джерси.
SG Food Fair – это крупнейший в Соединенных Штатах
производитель тапочек и поставщик полного цикла устук
от отбора продукции на заводе до поставки.
Живя в Америке, в 90-х, я часто смотрел Симпсонов.
Очень смешно.
Но когда меня заставляли делать в тюрьме эти тапки,
мне было совсем не до смеха.
Соединенные Штаты и Канада – все должны заявить,
что правила Всемирной Торговой Организации должны соблюдаться.
Никто не должен продавать товар, пока не докажет,
что он не произведён в принудительно трудовом лагере.
Принудительный труд, однако, был лишь одним из методов,
используемых коммунистической партией для эксплуатации
практикующих фалуньгун.
Нас привезли для проведения медицинского осмотра,
включая рентгенограмму и забор крови на анализ.
Я сопротивлялся, но они держали меня.
Тюремный охранник просто взял у меня кровь,
и они не сказали мне, для чего.
Я не старалась выяснить, почему, с одной стороны,
они пытают нас до смерти,
а с другой тратят столько усилий, столько денег,
чтобы проверить наше физическое состояние.
Это было обследование их органов, чтобы определить,
подходят ли они для продажи иностранцам или богатым китайцам.
На веб-сайте Китайского центра помощи
Международной сети трансплантологии было написано следующее.
Наши органы поступают не от жертв,
они уже мертв, поскольку такие органы не самые хорошие.
Я поняла, что могла стать жертвой извлечения органов.
Поскольку они не курят и не пьют, поскольку они ведут здоровый образ жизни,
у нас есть записи телефонных разговоров,
где люди просят органы, практикующих фалунгун.
По сути, они говорят, да, у нас есть практикующие фалунгун,
приходите и получите их органы.
Складывается впечатление, что это какой-то гротескный ресторан,
куда вы приходите и выбираете омара в аквариуме.
Но речь идет о людях.
В ответ на это Китай заявил,
правительство строго запрещает продажу человеческих органов.
Однако на веб-сайте центра трансплантологии
отдельно указаны расценки на органы.
По оценкам экспертов в области прав человека,
тысячи практикующих фалунгун и других заключенных
были убиты ради получения их органов.
Что тогда можно сказать о партийной государственной системе в Китае?
Что тогда можно сказать о ценности человеческой жизни в Китае?
Что тогда можно сказать о безумной погоне за деньгами?
На стадии улучшения обучения мы рассмотрим важную речь
товарища Цзян Цзэминя о том,
почему членам Компартии Китая нельзя заниматься фалунгафа.
Всех заставляли смотреть новости
центрального телевидения Компартии, CCTV.
На протяжении многих часов от нас требовали цитировать
все эти правила вслух и очень громко, без передышки.
Жертву окружают 15-20 человек.
Некоторые из них – тюремные охранники,
некоторые – преступники.
Они начинают тебя критиковать, мол, тебе должно быть стыдно за то,
что ты занимаешься фалунгом.
Они создавали среду, которая заставляет тебя чувствовать одиночество,
заставляет тебя чувствовать бессилие,
поскольку ты ничего не можешь сделать.
Я просто потеряла способность думать о своей семье.
Мое сознание постоянно было наполнено этой борьбой.
Вначале они не позволяли нашим родственникам навещать нас,
если мы отказывались оттречься от своих убеждений.
Но позже, когда они поняли, что такой подход не работает,
они сменили тактику.
Моя мать была очень больна.
Она навещала меня.
Охранники заставляли родных говорить мне,
если ты сдашься, то сможешь выйти из тюрьмы досрочно.
Они использовали моих родителей,
чтобы оказывать на меня психологическое давление.
На самом деле они сами просили наших родственников навещать нас.
Иногда они делали так, чтобы наши родные умоляли нас сдаться.
То есть они воздействовали на нас на эмоциональном уровне,
чтобы попытаться сломить.
Они стараются уничтожить твои семейные ценности.
Если много думаешь о семье,
у тебя есть еще одно слабое место,
на которое они могут надавить, чтобы сломить тебя.
Тебе необходимо собрать воедино свое сознание,
трезвость и силу воли,
чтобы противостоять всему этому.
Это трудно, но рано или поздно это закончится.
У меня была, у меня в голове была эта мысль,
очень четкая, это закончится, я не сдамся.
Это было слишком невыносимо.
Ты просто не можешь думать о чем-то другом.
Это инстинктивная реакция человека.
Тебе необходимо закрыть все эти так называемые слабые места.
Передо мной стоял выбор.
У меня появилось очень сильное желание написать книгу.
И разоблачить все эти преступления, происходящие вокруг меня.
Если бы я не согласилась на перевоспитание,
меня бы никогда не отпустили.
Полиция дает это понять очень четко.
Даже если ты отбываешь свой тюремный срок в один год,
они просто добавляют тебе еще три года, пять лет, запросто.
Образование ведется в разных формах.
Оно будет практичным и эффективным.
Время обучения будет зависеть от того, кого обучают.
Это было уже слишком.
Неожиданно начинаешь ощущать очень сильное желание быть со своей семьей.
Я заставила себя написать заявление о том, что больше не буду заниматься фалонгой.
Следование за политической партией – это оружие рабочего класса, которое поможет изменить мир.
Потом ты должен еще написать статьи с критикой или клеветой на фалонгун.
А затем выступить публично.
Тебе нужно прочитать свои клеветнические статьи перед всеми в трудовом лагере.
При этом весь этот процесс записывается на видео.
После того, как практикующие фалонгун считаются перевоспитанными, полиция требует, чтобы они перевоспитывали других, особенно вновь прибывших.
Я должна была сказать им, почему я решила оставить практику.
После того, как я решила бросить, я должна была сказать, о чем я думала, что я чувствовала, что собиралась делать.
Невозможно даже представить, как это было тяжело.
Я не хотела говорить ложь.
Но и правду я, конечно, сказать не могла.
Конечно, я очень четко знала, что в глазах этих практикующих я была предателем.
Там была девушка. Ее привезли в трудовой лагерь накануне моего выхода на свободу.
Ей было всего 19 лет.
Мне дали последнее испытание перед освобождением.
Полиция приказала мне следить за ней, не давать ей спать.
Таким образом, после ночи бодрствования я продолжала находиться возле нее.
Поскольку я знала, что с ней произойдет после моего освобождения,
я не чувствовала в душе никакой легкости или счастья от того, что на следующий день я выйду на свободу.
Какой смысл в моем освобождении, если она и все остальные все еще остаются там?
После года в тюрьме Дженнифер освободили.
Когда открылись ворота трудового лагеря, первым, кого я увидела, был мой муж.
В тот момент я действительно была счастлива.
Но в следующее мгновение меня задержала полиция и отправила прямо в полицейский участок.
Они сказали мне, что я должна помогать полиции перевоспитывать других.
После так называемого преобразования ты уже не знаешь, кто ты.
У меня не было трезвости ума.
Моя дочь оставила на столе листок бумаги со словами
«Мама, советую тебе прочитать эту книгу и больше не заниматься фалангунгом».
Я начала читать книгу.
Это была брошюра, которую ей дал учитель в школе.
В ней была такая ужасная ложь о фалангун,
какую только можно себе вообразить.
Например, что практикующие фалангун сумасшедшие,
что они встают посреди ночи, разрезают себе животы, убивают своих детей или едят их.
Она считала свою мать членом злобного культа.
Она кричала на меня.
По телевизору сказали, что практикующие фалангун плохие.
Она должна была сделать выбор между собственной матерью и машиной пропаганды всей страны.
В интернет-кафе в Пекине, если вы введете слово «фалангун»,
то вам не выйдет ничего, кроме пропитанной ненавистью пропаганды властей.
Через пять дней после моего освобождения,
хотя я очень хотела быть вместе с семьей, с дочкой,
я была вынуждена бежать.
Мне было проще умереть, чем отправиться в Центр промывания мозгов,
где меня использовали бы как пример перевоспитания.
Единственным выходом было снова бежать, чтобы меня не схватили.
Полиция искала меня. В любой момент меня могли арестовать.
Если в мобильном телефоне есть батарея,
действительно можно подслушать чужой разговор, даже если телефон отключен.
Скрываясь от полиции, Дженнифер начала писать книгу, разоблачающую репрессии.
Я познакомилась с парой из Австралии.
Они приехали в Китай обучать английскому языку.
Я рассказала им свою историю, а также сказала, что мне жизненно важно уехать из Китая.
Они прислали мне приглашение, чтобы я могла подать документы на визу.
Дженнифер бежала в Австралию.
Там она подала заявку на получение политического убежища
и продолжила писать свою книгу.
Это было так тяжело.
Позже, когда я осознала, что я на самом деле сделала,
угрызения совести были настолько сильными,
что хотелось бросить писать эту книгу.
Мне было слишком стыдно за то, что я предала свою веру.
Я думаю, целью того, что компартия пыталась перевоспитать нас,
частично было сломить нашу волю.
Из-за того, что многие практикующие фаланьгун стыдились своих поступков,
стыдились того, что происходило с ними после перевоспитания,
они предпочитали ничего об этом не говорить.
Если бы я поступила так же и не разоблачила это,
я думаю, что худшие преступления этого трудового лагеря
никогда не были бы раскрыты людям.
Книга Дженнифер была опубликована и стала мировым бестселлером.
Дженнифер много путешествовала, чтобы помочь освободить Чарльза
и других узников совести, которые оставались в Китае.
В ответ на преследования, практикующие фалангун за пределами Китая
организовали много инициатив, включая такие СМИ, как NTD и Epoch Times.
Их цель заключается в предоставлении точной информации,
без цензуры, в Китай и из Китая.
Закончив писать свою книгу, Дженнифер начала участвовать в работе этих СМИ,
а также в организации представлений коллектива Shen Yun Performing Arts.
Этот коллектив возрождает традиционную китайскую культуру
и рассказывает о репрессиях.
Несмотря на все усилия китайских властей, Чарльз так и не отказался от своей веры.
Проведя три года в тюрьме, он был освобожден.
Я вернулся в эту страну, я вернулся к своей невесте, мы поженились.
Потом у нас родился ребенок, у нас очень красивая дочка.
Через три года после моего освобождения, я снова воссоединилась со своей дочерью.
Она больше не считает свою маму плохим человеком.
Она прочитала что-то в интернете.
Я поняла, что, скорее всего, она узнала, что все эти вещи о Фу Лунь Гун,
которые навязала ей компартия, были ложью.
Она впервые в жизни получила доступ к свободной информации в интернете.
Когда она узнала правду, ложь больше не могла влиять на нее.
Пропаганда больше не воздействовала на ее психику.
Для меня то, что она узнала правду, что обнаружила правду сама,
было очень-очень большим облегчением.
Теперь мы воссоединились в полном смысле слова,
и физически, и духовно, и эмоционально.
Это был самый счастливый момент за многие годы.
К примеру, дочери последовала мой муж.
Вся семья наконец-то вместе.
Семья занимает важное место в жизни человека.
Вы поддерживаете друг друга.
Для каждого человека это тихая гавань,
где можно отдохнуть, найти покой.
На мне лежит ответственность помочь всем остальным семьям в Китае.
Люди всего мира стали очень тесно связаны друг с другом.
Мы просто не можем позволить, чтобы каждый пятый человек в этом мире был лишен свободы.
Глобальный консорциум интернет-свободы продолжает мои усилия,
чтобы предоставлять в Китае свободную информацию.
Бесплатные программы, которые они разработали,
в настоящее время обеспечивают до 90% всей интернет-активности в Китае,
которая не подвергается цензуре.
В июле 2010 года Женнифер и Чарльз отправились в Вашингтон
для того, чтобы продвигать идею свободного Китая.
Свободные рынки не могут заменить свободу убеждений,
не могут заменить свободу мирных действий.
Фалунгун предлагает некоторые моральные принципы,
которые мы сами хотим видеть в бизнесе.
Мы стремимся к прозрачной деловой среде, регулируемой деловой среде.
Это то, чего мы всегда ждали от Китая,
то, благодаря чему в действительности мир может стать богаче.
Принципы Фалунгун могли бы стать основными ценностями Китая.
Вера дает людям опору, или помогает им иметь опору,
чтобы противостоять невероятным по масштабу волнам репрессий.
Сегодня мир настолько тесен, что это оказывает влияние на всех нас.
Это новая реальность жизни в 21 столетии.
Мы, несомненно, увидим преобразованный Китай.
Просто для этого необходимо время.
В карманах людей должны появиться деньги.
Так гласит теория.
Но потом, если мы на самом деле посмотрим на ситуацию с правами человека в Китае,
мы увидим, что ситуация ухудшается.
Поэтому сегодня я здесь от имени более 77 миллионов китайских граждан,
которые решили выйти из Коммунистической партии и ее дочерних организаций.
А также от имени 1 миллиарда 300 миллионов китайцев,
которые жаждут обрести свободу.
Свободу думать, свободу говорить,
свободу писать, свободу собираться,
а также свободу верить.
Редактор субтитров А.Семкин Корректор А.Егорова
