#documentary#sumerians#mesopotamia A century and a half ago, a Parisian orientalist seriously argued that an entire people had never existed, and that their language had been invented by priests to hide sacred texts from prying eyes. Scholars argued with him for a whole generation, and in the end it was the shovel that won. But the people who returned to history turned out to be an orphan: their language resembles no other on the planet. Where did these people come from? Some look for the answer in words older than the people themselves, others at the bottom of a gulf that the sea once flooded. And their disappearance is stranger still. No one exterminated them or drove them out. The fields slowly turned white with salt, nomads pressed in from the west, and one day the grandchildren simply started speaking a foreign language. Yet the language itself lived on for almost 2000 more years, without a single living native speaker. We look at what is actually known about all this, and along the way check where the tale of visitors from a twelfth planet came from.
Сгенерировано ИИ·Может содержать ошибки
Краткое описание видео
Сгенерировано ИИ
This video examines the Sumerian civilization of Southern Iraq, exploring its linguistic isolation, archaeological origins, and eventual decline. It distinguishes historical evidence from popular myths, debunking theories of alien intervention while highlighting the Sumerians' lasting contributions to mathematics, timekeeping, and writing.
Посмотрите на часы. 60 секунд в минуте. 60 минут в часе.
А если взять транспортир, то 360 градусов в круге.
Ни одно из этих чисел не выбрано за удобство для 10 пальцев.
Все они как-то связаны с числом 60,
а такой счёт впервые появился на глиняных табличках Южного Ирака почти 5000 лет назад.
60 удобно тем, что делится без остатка на 2, на 3, на 4, на 5 и на 6.
Дальше этот счёт подхватили вавилонские астрономы,
потом греки, потом ученые средневековья,
и так он дожил до циферблата на вашей руке.
А народ, который его придумал, пропал так основательно,
что еще полтора века назад ученые всерьез спорили, существовал ли он вообще.
Этот народ мы называем шумерами.
Меня же в этой теме заинтересовало два вопроса.
Откуда пришли люди, чей язык не похож ни на один язык планеты?
И куда они делись, если ни истребление, ни другого исхода летописи не описывают?
Ответы на эти вопросы есть, пусть и неполные.
И складываются они из глины, соли и осадков на дне Персидского залива.
Народ, которого не было.
В середине XIX века европейцы научились читать клинопись,
письмо из клиновидных черточек, которые выдавливали на сырой глине заостренной палочкой.
Язык ассирийских и вавилонских табличек оказался семитским,
родственным древнееврейскому и арабскому, и его расшифровали довольно быстро.
Но на многих табличках рядом с понятным текстом стоял второй, и он не поддавался.
Слова в нем не походили на семитские, грамматика вела себя иначе,
а знаки часто читались не так, как в соседней строке.
Первым заподозрил неладное ирландский священник Эдвард Хингс,
который еще около 1850 года заметил,
что эти знаки придумали люди, говорившие вовсе не на семитском языке.
А в 1869 году французский ученый Жюль Оперт
предложил назвать неизвестный язык шумерским по титулу вавилонских царей,
которые именовали себя владыками Шумера и Акада.
Через пять лет на него обрушился Жозеф Галеве,
востоковец с репутацией смелого путешественника,
который до этого собирал древние надписи в Йемене.
Галеве утверждал, что никакого шумерского народа не было.
По его версии, вавилонские жрецы сами изобрели тайную запись,
особый шифр, чтобы скрывать священные тексты от непосвященных.
Спор растянулся больше, чем на 20 лет,
и у Галеве были влиятельные сторонники.
Разрешила его лопата.
В 1877 году французский вице-консул в Басре Эрнест де Сарзек
начал копать холм Телла, под которым оказался древний город Гирсу.
Оттуда пошли статуи правителя по имени Гудеа,
сидящие фигуры из тёмного твёрдого камня со сложенными руками,
и на них был только шумерский текст, без всякого семитского перевода.
Никто не станет шифровать от народа надпись на статуе правителя,
выставленной в храме.
Затем из земли пошли хозяйственные записи,
счета и договоры на том же языке,
а шифром не записывают выдачу ячменя.
Окончательно грамматику разобрал в начале XX века Франсуа-Тюро-Данжен,
и шумеры вернулись в историю.
Но вернулись они без родословной.
Черноголовые.
Название шумеры досталось народу от соседей.
Шумером свою землю называли акацы, говорившие на семитском языке.
Сами жители называли её Кенгир,
что переводят примерно как «страна благородных господ»,
а себя именовали черноголовыми.
Почему именно так, спорят до сих пор.
И самое простое объяснение про темные волосы –
ничем не хуже остальных.
Свой язык они называли родным языком,
и в этом смысле ничем не отличались от любого другого народа.
Настоящая загадка началась,
когда лингвисты попробовали найти шумерскому языку родственников.
Языки, как люди, собираются в семье.
Русский узнаёт в польском двоюродного брата,
в санскрите – дальнего предка.
А по регулярным совпадениям в словах и окончаниях
можно проследить общий корень через тысячи лет.
У шумерского такого корня не нашли.
Лингвисты называют такой язык изолятом,
то есть сиротой, у которого не обнаружено ни одного родственника,
живого или мёртвого.
Устроен он так,
что к корню слова приклеиваются короткие частицы,
каждая со своим значением,
одна за другой, как вагоны к локомотиву.
Похожим способом строят слова венгерский,
турецкий, грузинский, финский.
На этом сходстве выросла целая полка книг,
доказывающих, что шумеры были предками венгров,
тюрков, грузин или жителей Южной Индии.
Каждая такая книга находит десяток похожих слов
и объявляет родство доказанным.
Беда в том, что случайные совпадения неизбежны
между любыми двумя языками мира,
а доказательство требует сотен регулярных соответствий,
где одно и то же изменение звука повторяется во многих словах.
Ни одна из гипотез такой проверки не прошла,
и в научной литературе все они числятся маргинальными.
Сиротство языка ещё ничего не говорит о происхождении людей.
Язык мог прийти издалека,
а мог быть последним уцелевшим осколком целой семьи,
от которой больше не осталось ни одной записи.
Письменность в двуречье появилась как раз у шумеров.
Соседи, говорившие на других языках,
могли исчезнуть, не оставив нам ни строчки.
И тогда у шумерского языка просто не с кем себя сравнить.
Генетика здесь пока почти не помогает.
Древняя ДНК плохо переносит жару
и надежных образцов из самих шумерских могил пока исчезающе мало.
Так что спор о происхождении по-прежнему ведут лингвисты и археологи.
Слова, которые старше шумеров.
Если шумеры пришли на юг двуречья откуда-то ещё,
там должны были жить люди до них.
И в 40-х годах XX века осериолог Бенна Ландсбергер,
беженец из нацистской Германии, работавший в Анкаре,
заявил, что нашёл их следы в самом шумерском языке.
Он обратил внимание на группу слов,
которые не делятся на шумерские корни и звучат по-другому.
Среди них слова для земледельца, кузнеца, плотника, горшечника, ткача,
то есть ровно тех ремёсел, на которых стоит любая осёдлая жизнь.
Туда же попадают названия великих рек Тигра и Ефрата
и названия древнейших городов – Эриду, Ура, Лагаша, Непура, Киша.
Картина выходит красивая.
Пришлые шумеры застали на месте земледельческий народ,
переняли у него ремёсла вместе со словами,
а города так и продолжали называть по-старому.
Условный язык этих прежних жителей получил название протоефратского.
Позже советский востоковед Игорь Дьяконов добавил к доводам особую черту –
слова с двойным повтором слога, вроде имени богини Инанна,
которые встречаются и в других древних языках безродни.
Самым слабым в этой конструкции, мне кажется, как раз довод о двойных слогах.
Слоги повторяются в детской речи и в именах почти любого народа.
И если строить на этом родство, родственниками окажется половина мира.
Довод с названиями ремёсел куда серьёзнее,
и гипотеза только выиграла бы, если бы его не разбавляли повторами слогов.
Главный удар по гипотезе нанёс испанский лингвист Гонсало Рубио в самом конце прошлого века.
Он показал, что заимствованные слова в шумерском пришли не из одного языка, а из нескольких.
Часть из них – из семитских, часть – непонятно откуда.
Значит, никакого единого народа предшественника из них не собрать.
Юг двуречия был перекрёстком, где с самого начала жили и торговали носители разных языков.
Сегодня большинство специалистов на стороне Рубио.
Но сам список чужих слов никуда не делся.
И древнейшие шумерские города так и носят имена, происхождение которых никто не может объяснить.
Город на краю воды.
Самым древним городом сами шумеры считали Эреду.
Сейчас это оплывший холм посреди пустыни на юге Ирака.
С 1946 по 1949 год там копали иракский археолог Фуат Сафар и британец Сеттон Ллойд.
Под поздней ступенчатой башней храма они нашли 18 строительных слоёв, лежащих один на другом.
В самом низу лежала комнатка из сырцового кирпича размером примерно 2 на 3 метра с нишей в стене.
Её построили около 7300 лет назад.
Каждое следующее святилище возводили прямо на развалинах предыдущего, и оно получалось больше.
Храм посвящали богу пресных подземных вод, и всю свою историю он стоял на одном и том же месте.
Это непрерывность для вопроса о происхождении важнее любой легенды.
Самые нижние слои принадлежат культуре, которую археологи называют Убейтской,
по холму Эль-Убейт, где её впервые описали.
Убейцы осушали болота, рыли каналы и строили храмы задолго до появления письменности.
Резкого разрыва между ними и шумерами, который выдал бы приход нового народа с новыми привычками, в земле не видно.
Отсюда популярная сегодня мысль, что шумеры никуда не приходили.
Они выросли из убийцев на месте, а язык мог жить здесь уже тысячи лет.
Есть версия, которая соединяет обе стороны спора.
Во время последнего оледенения уровень моря был намного ниже,
и на месте Персидского залива лежала долина, по которой текла большая река.
Британский археолог Джеффри Роуз в 2010 году описал её как оазис размером примерно с Великобританию.
Около 8000 лет назад море окончательно затопило долину.
А примерно через 500 лет, по подсчётам Роуза, на побережье почти разом появилось больше 60 новых поселений
с каменными домами и дальней торговлей.
Американский археолог Юрис Заринс ещё раньше предлагал видеть в людях с затопленного дна залива предков шумеров.
Проверить это пока нельзя, потому что всё доказательство лежит под морской водой и толщей ила.
Но сами шумеры помнили о каком-то дельмуне в заливе, чистой земле, где никто не болеет и не стареет.
И их первый город стоял тогда не среди песков, а у края лагун и болот, там, где пресная вода встречалась с морской.
Цари, правившие тысячелетиями.
В начале XX века в руки учёных попали копии удивительного документа, который сегодня называют царским списком.
Это перечень городов и правителей от сотворения царской власти до времени самих песцов.
Первая строка гласит, что царство спустилось с неба и оказалось в Эриду.
Первым царём назван Алулим и правил он, согласно списку, 28 800 лет.
Его преемник продержался 36 000 лет.
Потом в списке идёт фраза о том, что пришёл потоп и смыл всё.
И сроки правления после потопа резко сокращаются.
Сначала до сотен лет, потом до вполне человеческих десятилетий.
Среди правителей Урука в списке стоит и Гильгамеш, герой знаменитого эпоса, которому отведено 126 лет правления.
Для любителей сенсаций это готовый сюжет о допотопных сверхлюдях.
Историки читают иначе.
Список составляли для того, чтобы показать, что власть всегда была одна и лишь переходила из города в город.
Ради этого писцы выстроили в одну очередь династии, которые на самом деле правили одновременно по соседству.
А начало приукрасили баснословными сроками, как это делали многие древние летописцы.
При этом нижняя, поздняя часть списка во многом подтверждается.
Правитель Киша по имени Энме-Барагеси, упомянутый в нём, оставил надписи со своим именем, найденные археологами.
Потоп тоже искали в земле.
В 1929 году британец Леонард Вулли раскапывал ур.
Его рабочие прошли гробницы, прошли слои с черепками и на глубине больше 10 метров упёрлись в чистый речной ил толщиной около 3,5 метров, без единого следа человека.
Под илом снова начинались черепки.
Вулли объявил, что нашёл тот самый потоп.
Однако в соседнем Эреду такого слоя не оказалось вовсе, а в Кише и Шурупаке следы наводнений оказались тоньше и моложе на сотни лет.
Шумерская равнина плоская.
Реки то и дело меняли русло, и каждое крупное наводнение запоминалось местными жителями как конец света.
Легенда о потопе, скорее всего, выросла из многих таких катастроф.
Рыбоучитель и 12-я планета.
Около 280 года до н.э. вавилонский жрец Берос написал по-гречески историю своей страны.
В ней есть странный рассказ.
Из моря вышло существо по имени Оаннос с телом рыбы, но с человеческими руками, ногами и голосом.
Днём оно жило среди людей и учило их писать, считать, строить города и храмы, составлять законы, сеять и собирать урожай.
А на ночь возвращалось в воду.
После него, по Беросу, из моря вышли и другие такие наставники.
В 20 веке этот рассказ стал любимым доводом тех, кто считает, что цивилизацию людям принесли гости извне.
Больше всех на этой волне заработал Захария Ситчин.
В 1976 году он выпустил книгу «12-я планета».
Ситчин утверждал, что шумерские боги-ануннаки были пришельцами с планеты Нибиру,
что прилетали они за золотом, а людей создали как рабочую силу.
Книги разошлись миллионными тиражами.
Разбор этой версии специалисты делали не раз.
Слово «ануннаки» в шумерских текстах означает примерно «потомство владыки»,
и ни в одном тексте они не прилетают с другой планеты.
Нибиру в вавилонской астрономии связывали с богом Мордуком
и с видимой на небе планетой, скорее всего, с Юпитером, а не со скрытым телом за Нептуном.
Главной уликой Ситчин называл цилиндрическую печать из Берлинского музея,
на которой видел Солнце и 12 планет.
Но звезда на ней нарисована так, как на сотнях других печати рисовали звезды, а не Солнце.
А надпись на печати называет имена двух вполне земных людей, владельца и его господина,
и сообщает, что один из них — слуга другого.
Сами же мудрецы из моря в шумерских и вавилонских текстах вполне известны.
Их называли Апкалу и изображали то в рыбьей накидке, то с птичьей головой.
Их фигурки закапывали под полом дома, чтобы уберечь жильцов от злых сил.
Рыбья кожа у мудреца объясняется просто, ведь они считались слугами бога пресных вод из Эриду,
того самого, чей храм стоял у лагун.
Соль на полях.
Теперь второй вопрос. Куда исчезли шумеры?
И первый подозреваемый здесь не враг и не болезнь, а вода.
На юге Двуречья почти не бывает дождей.
Всё поле живёт за счёт каналов.
Вода уходит с поля двумя путями.
Её пьют растения, и её забирает солнце.
А соль, растворённая даже в самой пресной речной воде, никуда не уходит.
Год за годом она копится в почве.
И к тому же при постоянном поливе поднимаются грунтовые воды,
которые подтягивают соль из глубины к самым корням.
В 1958 году датский осериолог Торкильд Якобсон и американский археолог Роберт Адамс
опубликовали статью, ставшую классикой.
Они сравнили храмовые отчёты об урожаях за много веков.
По их подсчётам, в ранние времена пшеницу и ячмень сеяли почти поровну.
А потом доля пшеницы начала падать.
Пшеница плохо переносит соль.
Ячмень гораздо выносливее.
К концу III тысячелетия до н.э. пшеница стала на юге редкостью.
А урожаи ячменя тоже снизились.
Центр силы тем временем уходил на север, в Вавилон, где земля ещё не устала.
Жители двуречия и сами знали, что с их полями что-то не так.
В вавилонской поэме об Атрахасисе разгневанный бог насылает на людей бедствие.
И в словах его приказа легко узнать засоление.
Пусть чёрные поля станут белыми.
Пусть широкая равнина родит соль.
Любой, кто видел засолённую пашню, узнает эту картину.
Потому что соль действительно выступает на земле белой коркой.
Однако эта версия с тех пор заметно полиняла.
Американский историк Марвин Пауэлл в 80-х годах показал,
что храмовые отчёты нельзя читать как сводки урожая.
Там смешаны нормы, планы и бухгалтерские условности.
А переход на ячмень мог объясняться вкусами, пивом и налогами не меньше, чем солью.
К тому же непонятно, когда земледельцы научились бороться с засолением,
оставляя поля под паром и промывая их.
Соль, скорее всего, подтачивала юг.
Но в одиночку она царство не свалила.
Последнее шумерское царство.
Шумерские города много веков воевали друг с другом.
А около 2330 лет до н.э. всех их подчинил саргон аккадский.
Его народ говорил на семитском языке.
И с этого времени по шумерским городам всё чаще звучит аккадская речь.
Но шумерская культура не исчезла.
Её стали перенимать сами завоеватели.
Дочь саргона Энхедуанна стала верховной жрицей бога Луны в Уре
и писала гимны на шумерском языке.
Её часто называют первым в истории автором, чьё имя нам известно.
И этот первый автор, аккадская царевна, писала на чужом для своего народа языке.
Держава саргона продержалась около века и распалась.
А после смутного времени правитель Ура по имени Урнамму собрал юг снова.
И начался последний шумерский расцвет.
Его сын Шульги правил около 48 лет и основал школы песцов,
которые называли домами табличек.
От этого царства, продержавшегося около 100 лет, до нас дошло примерно 120 тысяч табличек.
И почти все они хозяйственные.
Это одна из самых подробных бюрократий древнего мира.
На табличках записано, сколько ячменя выдали ткачихам и сколько дней отработал землекоп.
И почти везде стоят имена.
Еще за тысячу лет до этого в городе Урук на одной табличке рядом с огромной мерой ячменя,
учтенной за 37 месяцев, стоит слово «Кушим».
Возможно, это имя щитовода. Возможно, его должность.
Но это одно из первых записанных имен человека вообще.
Когда шумерскую цивилизацию приписывают рыбоподобным гостям или пришельцам за золотом,
из истории вычеркивают именно их, щитоводов и ткачих, которые оставили свои имена на глине.
Царство погубили не пришельцы, а соседи и погода.
С запада давили кочевники Амореи, говорившие на еще одном семитском языке.
Царь Шу-Син построил против них длинную стену между Ефратом и Тигром и назвал ее Держащий Амореев.
Стена не удержала.
При его сыне Иб-Би-Сине провинции стали отпадать,
а сановник по имени Иш-Би-Эрра захватил город Исин и перестал присылать в Ур зерно.
На 7-й и 8-й год правления Иб-Би-Сина цена зерна в столице выросла, по записям, примерно в 60 раз.
Амореи разоряли каналы и поля, а на всю округу к тому же пришла затяжная засуха.
Около 2004 года до н.э. войско эламитов с восточных гор взяло Ур, а царя увели в плен, откуда он не вернулся.
Вскоре песцы сложили плач по Шумеру и Уру, где боги один за другим покидают свои города.
Язык, который пережил свой народ.
А дальше произошло то, что и составляет ответ на вопрос, куда исчезли шумеры.
Их никто не истребил.
Их потомки остались жить в тех же городах, возделывать те же поля и молиться тем же богам.
Просто следующие поколения всё чаще говорили по-акадски.
Сначала на улице, а потом и дома.
Лингвисты называют это сменой языка, когда народ не погибает, а переходит на чужую речь.
Когда именно шумерский перестал быть живым, спорят.
Но большинство называет время около 1800 лет до нашей эры.
Плюс-минус столетия.
При этом шумерский не умер, а превратился в язык учёных и жрецов.
Примерно как латынь в средневековой Европе.
В вавилонских школах мальчики годами переписывали шумерские гимны, пословицы и словари,
где в одном столбце стоит шумерское слово, а в другом — акадское.
Благодаря этим словарям язык и удалось расшифровать через 4000 лет.
Сохранился даже школьный рассказ о том, как ученика за один день несколько раз бьют палкой.
За небрежный почерк и заболтовню.
А отец потом зовёт учителя в гости и задабривает подарками.
Жрецы-плакальщики пели храмовые плачи на особом шумерском наречии,
название которого переводят как «тонкий язык»,
когда вокруг давно говорили по-арамейски, а двуречьим правили персы, а затем греки.
Шумерский прожил после смерти своих носителей почти 2000 лет.
Следом за языком доживала своё и клинопись.
К тому времени повседневные письма давно писали арамейским алфавитом,
чернилами на коже и папирусе.
А клиновидные знаки оставались только в храмовых библиотеках Вавилона и Урука.
Последними, кто ею владел, были астрономы.
Самая поздняя известная табличка с датой относится к 75 году н.э.
На ней нет ни гимна, ни царского указа,
только расчёт положения небесных светил, выдавленный знаками,
которые придумали на юге двуречья за 3000 лет до того.
Редактор субтитров А.Семкин Корректор А.Егорова