Литературное чтение: "Петька на даче" Л. Андреева.

Sky School World
109 подписчиков
74 просмотры видео·15 мар. 2025 г.
Литературное чтение: "Петька на даче" Л. Андреева. Вместе с Еленой Николаевной погрузимся в рассказ и увлекательное обсуждение. Желательно иметь книгу под рукой!
Comments are disabled for this video.
Здравствуйте, дорогие ребята, уважаемые взрослые!
Я очень рада вас видеть, слышать сегодня в нашем клубе.
Сегодня мы с вами продолжаем изучать творчество
замечательного русского писателя Леонида Николаевича Андреева.
В прошлый раз мы с вами изучали его рассказ «Кусака»,
а сегодня будем читать его рассказ «Петька на даче».
У Леонида Николаевича Андреева было замечательное человеческое такое вот качество —
это умение сочувствовать и переживать обездоленным.
И это качество он пронёс с собой на протяжении всей своей жизни,
недолгой жизни, он прожил всего 48 лет.
В основу рассказа «Петька на даче»
легли воспоминания о детстве однофамильца писателя, парикмахера Ивана Андреева,
который и стал прототипом Петьки.
Прототип, ребята, это личность, черты которой легли в основу литературного образа.
Прототип Петьки, Иван Андреев, стал знаменитым парикмахером в Москве
и был удостоен наград и почётного диплома на конкурсах в Париже.
Это в то время, а то время — это конец 19-го, начало 20-го века.
Милосердие, сопереживание — это самые благородные чувства человека.
«Сотвори добро», — гласит древняя мудрость.
Это просто.
Достаточно поступить с другим человеком так, как ты бы хотел, чтобы поступили с тобой.
Но как сложно порой бывает выполнить это правило.
А порой и невозможно, если человек глух и чёрств к сопереживанию.
Молчит его душа.
Возможно, одним из средств, помогающим воспитать в человеке эти качества, и является искусство.
Искусство слова.
Итак, сейчас я вам прочитаю, а вы внимательно будете слушать, рассказ Леонида Николаевича Андреева «Петька на даче».
Осип Абрамович, парикмахер, поправил на груди посетителя грязную простынку.
Заткнул её пальцами за ворот и крикнул отрывисто и резко «Мальчик, воды!».
Посетитель, рассматривавший в зеркало свою физиономию с той обострённой внимательностью и интересом,
какие являются только в парикмахерской, замечал, что у него на подбородке прибавился ещё один уголь,
и с неудовольствием отводил глаза, попадавшие прямо на худую маленькую ручонку,
которая откуда-то со стороны протягивалась к подзеркальнику и ставила жестянку с горячей водой.
Когда он поднимал глаза выше, то видел отражение парикмахера странное и как будто бы косое,
и подмечал быстрый и грозный взгляд, который тот бросал вниз на чью-то голову,
и безмолвное движение его губ от неслышного, но выразительного шёпота.
Если его брил не сам хозяин Осип Абрамович, а кто-нибудь из подмастерьев,
Прокопий или Михайло, то шёпот становился громким и принимал форму неопределённой угрозы.
Вот погоди! Это значило, что мальчик недостаточно быстро подал воду, и его ждёт наказание.
Так их и следует, думал посетитель, кривя голову набок и созерцая у самого своего носа большую, потную руку,
которой три пальца были оттопырены, а два другие, липкие и пахучие, нежно прикасались к щеке и подбородку,
пока туповатая бритва с неприятным скрипом снимала мыльную пену и жёсткую щетину бороды.
В этой парикмахерской, пропитанной скучным запахом дешёвых духов,
полной надоедливых мук и грязи, посетитель был нетребовательный.
Швейцары, приказчики, иногда мелкие служащие или рабочие, часто аляповато красивые, но подозрительные молодцы,
с румяными щеками, тоненькими усиками и наглыми маслянистыми глазками.
Невдалеке находился квартал, заполненный домами дешёвого разврата.
Они господствовали над этой местностью и придавали ей особый характер чего-то грязного, чаще беспорядочного и тревожного.
Мальчик, на которого кричали, назывался Петькой и был самым маленьким из всех служащих в заведении.
Другой мальчик, Николка, насчитывал отроду тремя годами больше и скоро должен был перейти в подмастерье.
Уже и теперь, когда в парикмахерскую заглядывал посетитель попроще, от подмастерья, в отсутствии хозяина, ленились работать.
Они посылали Николку стричь и смеялись, что ему приходится подниматься на цыпочки, чтобы видеть волосатый затылок дюжего дворника.
Иногда посетитель обижался за испорченные волосы и поднимал крик.
Тогда и в подмастерье кричали на Николку, но не всерьёз, а только для удовольствия окарначенного простака.
Но такие случаи бывали редки, и Николка важничал и держался как большой.
Курил папиросы, сплёвывал через зубы, ругался скверными словами и даже хвастался Петьке, что пил водку, но, вероятно, врал.
Вместе с подмастерьями он бегал на соседнюю улицу посмотреть на крупную драку.
И когда возвращался оттуда счастливый и смеющийся, Осип Абрамович давал ему две пощёчины, по одной на каждую щёку.
Петьке было 10 лет. Он не курил, не пил водки и не ругался, хотя знал очень много скверных слов.
И во всех этих отношениях завидовал товарищу.
Когда не было посетителей, и Прокофий, проводивший где-то бессонные ночи и днём спотыкавшийся от желания спать,
приваливался в тёмном углу за перегородкой, а Михайло читал московский листок
и среди описания краж и дробежей искал знакомого имени кого-нибудь из обычных посетителей.
Петька и Николка беседовали.
Последний всегда становился добрее, оставаясь вдвоём, и объяснял мальчику, что значит стричь под кольку, в обриком или с пробором.
Иногда они садились на окно рядом с восковым бюстом женщины, у которой были розовые щёки,
стеклянные удивлённые глаза и редкие прямые ресницы, и смотрели на бульвар, где жизнь начиналась с раннего утра.
Деревья бульвара, серые от пыли, неподвижно млели под горячим безжалостным солнцем и давали такую же серую, неохлаждённую тень.
На всех скамейках сидели мужчины и женщины, грязные и странно одетые, без платков и шапок, как будто они тут и жили, и у них не было другого дома.
Были лица равнодушные, злые или распущенные, но на всех на них лежала печать крайнего утомления и пренебрежения к окружающему.
Часто чья-нибудь лохматая голова бессильно клонилась на плечо, и тело невольно искало простора для сна, как у третьеклассного пассажира, проехавшего тысячи верст без отдыха, но лечь было негде.
По дорожкам расхаживал с палкой ярко-синий сторож и смотрел, чтобы кто-нибудь не развалился на скамейке или не бросился на траву, порыжевшую от солнца, но такую мягкую, такую прохладную.
Женщины, всегда одетые более чисто, даже с намеком на моду, были все как будто на одно лицо и одного возраста, хотя иногда попадались совсем старые или молоденькие, почти дети.
Все они говорили хриплыми, резкими голосами, бронились, обнимали мужчин так просто, как будто были на бульваре совсем одни, иногда тут же пили водку и закусывали.
Случалось, пьяный мужчина бил такую же пьяную женщину, она падала, поднималась и снова падала, но никто не вступался за нее, зубы весело скалились, лица становились осмысленнее и живее, около дерущихся собиралась толпа.
Ее усаживали на дно, извозчи чьей пролетки и везли, и свесившаяся голова ее болталась, как у мертвой.
Петькины дни тянулись удивительно однообразно и похожи один на другой, как два родные брата.
И зимою, и летом он видел все те же зеркала, из которых одно было стрищенное, а другое было кривое и потешное.
На запятнанной стене висела одна и та же картина, изображавшая двух голых женщин на берегу моря.
И только их розовые тела становились все пестрее от мушинных следов, да увеличивалась черная копоть над тем местом, где зимою чуть ли не весь день горела керосиновая лампа-молния.
И утром, и вечером, и весь Божий день над Петькой висел один и тот же отрывистый крик «Мальчик, воды!»
И он все подавал ее, все подавал, праздников не было.
По воскресеньям, когда улицу переставали освещать окна магазинов и лавок, парикмахерская до поздней ночи бросала на мостовую яркий сноп света.
И прохожий видел маленькую худую фигурку, сгорбившуюся в углу на своем стуле и погруженную не то в думы, не то в тяжелую дремоту.
Петька спал много, но ему почему-то все хотелось спать, и часто казалось, что все вокруг него не правда, а длинный неприятный сон.
Он часто разливал воду или не слыхал резкого крика «Мальчик, воды!» и все худел, а на стриженной голове у него пошли нехорошие струбья.
Даже нетребовательные посетители с брезгливостью смотрели на этого худенького, веснущего мальчика, у которого глаза всегда сонные, рот полуоткрытый и грязные-прегрязные руки и шея.
Около глаз и под носом у него прорезались тонкие морщинки, точно проведенные острой иглой и делали его похожим на состарившегося карлика.
Петька не знал, скучно ему или весело, но ему хотелось другое место, о котором он ничего не мог сказать, где оно и какое оно.
Когда его навещала мать, кухарка Надежда, он лениво ел принесенные сласти, не жаловался и только просил взять его отсюда.
Но затем он забывал о своей просьбе, равнодушно прощался с матерью и не спрашивал, когда она придет опять.
И Надежда с горем думала, что у нее один сын и тот дурачок.
Много ли, мало ли жил Петька таким образом, он не знал.
Но вот однажды в обед приехала мать, поговорила с Осипом Абрамовичем и сказала, что его Петьку отпускают на дачу в Царицыно, где живут ее господа.
Сперва Петька не понял, потом лицо его покрылось тонкими морщинками от тихого смеха и он начал торопить Надежду.
Той нужно было ради пристойности поговорить с Осипом Абрамовичем о здоровье его жены, а Петька тихонько толкал ее к двери и дергал за руку.
Он не знал, что такое дача, но полагал, что она есть то самое место, куда он так стремился.
И он эгоистично позабыл о Николке, который заложив руки в карманы, стоял тут же и старался с обычной дерзостью смотреть на Надежду.
Но в глазах его вместо дерзости светилась глубокая тоска.
У него совсем не было матери, и он в этот момент был бы не прочь даже от такой, как эта толстая Надежда.
Дело в том, что и он никогда не был на даче.
Вокзал с его разноголосою сутолокою, грохотом приходящих поездов, свистками паровозом,
то густыми и сердитыми, как голос Осипа Абрамовича, то визгливыми и тоненькими, как голос его больной жены.
Торопливыми пассажирами, которые все идут и идут, точно им и конца нету.
Впервые предстал перед оторопелыми глазами Петьке и наполнив его чувством возбужденности и нетерпения.
Вместе с матерью он боялся опоздать, хотя до отхода дачного поезда оставалось добрых полчаса.
А когда они сели в вагон и поехали, Петька прилип к окну, и только стриженная голова его вертелась на тонкой шее, как на металлическом стержне.
Он родился и вырос в городе.
Оле был первый раз в своей жизни, и все здесь для него было поразительно, ново и странно.
И то, что можно видеть так далеко, что лес кажется травкой, и небо, бывшее в этом новом мире, удивительно ясным и широким, точно с крыши смотришь.
Петька видел его со своей стороны, а когда оборачивался к матери, это же небо голубело в противоположном окне, и по нем плыли, как ангелочки, беленькие радостные облачка.
Петька то вертелся в своего окна, то перебегал на другую сторону вагона с доверчивостью, кладя плохо отмытую ручонку на плечи и колени незнакомых пассажиров, отвечавшим ему улыбками.
Но какой-то господин, читавший газету и все время зевавший, то ли от чрезмерной усталости, то ли от скуки, раза два неприязненно покосился на мальчика, и Надежда поспешила извиниться.
Впервые по чугунке едет, интересуется. Ого, пробурчал господин и уткнулся в газету. Надежде очень хотелось рассказать ему, что Петька уже три года живет у парикмахера, и тот обещал поставить его на ноги.
И это будет очень хорошо, потому что женщина она одинокая и слабая, и другой поддержки на случай болезни или старости у нее нет. Но лицо у господина было злое, и Надежда только подумала все это про себя.
Глаза Петькины давно уже перестали казаться сонными, и морщинки пропали, как будто по этому лицу кто-нибудь провел горячим утюгом, разгладил морщинки и сделал его белым и блестящим.
Первые два дня Петькина пребывания на даче, богатство и сила новых впечатлений, лившихся на него, и сверху и снизу смяли его маленькую и робкую душонку.
Противоположность дикарям минувших веков, терявшимся при переходе из пустыни в город, этот современный дикарь, выхваченный из каменных объятий городских громад, чувствовал себя слабым и беспомощным перед лицом природы.
Все здесь было для него живым, чувствующим и имеющим волю. Он боялся леса, который покойно шумел над его головой и был темный, задумчивый и такой страшный своей бесконечностью.
Полянки светлые, зеленые, веселые, точно поющие всеми своими яркими цветами. Он любил и хотел бы приласкать их, как серстер, а темно-синее небо звало его к себе и смеялось, как мать.
Петька волновался, вздрагивал и бледнел, улыбался чему-то и степенно, как старик, гулял по опушке и лесистому берегу пруда. Тут он, утомленный, задыхающийся, разваливался на густой сыроватой траве и утопал в ней.
Только его маленький, весь снущатый носик поднимался над зеленой поверхностью. Первые дни он часто возвращался к матери, терся возле нее, и когда барин спрашивал его, хорошо ли на даче, конфузливо улыбался и отвечал, хорошо.
И потом снова шел к грозному лесу и тихой воде и будто допрашивал их о чем-то. Но прошло еще два дня, и Петька вступил в полное соглашение с природой. Это произошло при содействии гимназиста Мити из Старого Царицына.
В эти минуты он был очень похож на щенка, впервые попавшего в воду. Когда Петька оделся, то был синий от холода, как мертвец и, разговаривая, ляскал зубами.
Можно. Тишина стоит мертвая и чудится, что вот-вот выскочит кто-нибудь из-за угла или в растрескавшейся амбразуре окна покажется страшная пристрашная рожа.
Постепенно Петька почувствовал себя на даче как дома и совсем забыл, что на свете существует Осип Абрамович и парикмахерская. Смотри-ка, растолстелка, чистый купец!
Радовалась Надежда, сама толстая и красная от кухонного жара, как медный самовар. Она приписывала это тому, что много его кормит. Но Петька ел совсем мало, не потому, чтобы ему не хотелось есть, а некогда было возиться.
Если бы можно было не жевать, глотать сразу, а то нужно жевать, а в промежутке болтать ногами, так как Надежда ест дьявольски медленно, обгладывает кости, утирается передником и разговаривает о пустяках.
А у него дело было по горло. Нужно пять раз выкупаться, вырезать в орешнике удочку, накопать червей. На все это требуется время. Теперь Петька бегал босой, и это в тысячу раз приятнее, чем в сапогах с толстыми подошвами.
Шершавая земля так ласково то жжет, то холодит ногу. Свою подержанную гимназическую куртку, в которой он казался солидным мастером парикмахерского цеха, он также снял и изумительно помолодел.
В исходе недели барин привез из города письмо, адресованное у фарки Надежде, и когда прочел его адресату, адресат заплакал и размазал по всему лицу сажу, которая была на переднике.
По отрывочным словам, сопровождавшим эту операцию, можно было понять, что речь идет о Петьке. Это было уже в вечеру. Петька на заднем дворе играл сам с собою в классики и надувал щеки, потому что так прыгать было значительно легче.
Гимназист Митя научил этому глупому, но интересному занятию, и теперь Петька, как истинный спортсмен, совершенствовался в одиночку.
Вышел барин и, положив руку на плечо, сказал, что брат, ехать надо. Петька конфузливо улыбался и молчал. Вот чудак-то, подумал барин, ехать, братец, надо.
Петька улыбался, подошла Надежда и со слезами подтвердила, надо бы наехать, сынок. Куда, удивился Петька, про город он забыл, а другое место, куда ему всегда хотелось уйти, уже найдено. Хозяину, Осипу Абрамовичу.
Петька продолжал не понимать, хотя дело было ясно, как божий день, но во рту у него пересохло, и язык двигался с трудом, когда он спросил, а как же завтра рыбу ловить, удочка, вот она.
Но постепенно мысли Петькины стали проясняться, и произошло странное перемещение. Фактом стал Осип Абрамович, а удочка, еще не успевшая высохнуть, превратилась в призрак.
И тогда Петька удивил мать, расстроил барыню, и барынь, и барина, и удивился бы сам, если бы был способен к самоанализу. Он не просто заплакал, как плачут городские дети, худые и истощенные.
Он закричал громче самого горластого мужика и начал кататься по земле, как те пьяные женщины на бульваре, куда и ручонка его сжималась в кулак и била по руке матери.
По земле, почем попало, чувствуя боль от острых камешков и песчинок, но как будто стараясь еще усилить ее. Своевременно Петька успокоился, и барин говорил барыне, которая стояла перед зеркалом и вкалывала в волосы белую розу.
Толкаясь среди торопившихся пассажиров, они вышли на грохочущую улицу, и большой жадный город равнодушно поглотил свою маленькую жертву.
В наступавшем молчании слышалось неровное дыхание детских грудей, и другой голос, неподетский, грубый и энергичный, произносил «Вот черти, чтоб им повылазило!» — Кто черти? — Да так, все!
Мимо проезжал обоз, и своим мощным громыханием заглушал голоса мальчиков, и тот отдаленный жалобный крик, который уже давно доносился с бульвара. Там пьяный мужчина бил такую же пьяную женщину.
Давайте немножко поговорим о словах, которые нам встретились.
Что такое подмастерье, ребята? Как вы думаете, подмастерье? Вот Петька был в подмастерье. Подмастерье — это ребята-ремесленники, которые не имеют своей собственной мастерской и которые работают по найму.
Вот такой маленький мальчик, вот Петька, Николка, они были подмастерьями.
Окорначенный. Окорначить человека. Значит, подстричь его очень коротко и очень неровно.
Оторопелый. Это растерявшийся, смутившийся человек. Оторопелый. Оторопь его взяла.
Апатичный, вялый, равнодушный. Апатичный взгляд. Или человек.
Итак, мы с вами прочитали этот замечательный рассказ. Давайте подумаем, на какие части можно разделить его.
Сразу говорю, можно разделить на несколько частей, а можно разделить всего на две части, как вы предлагаете.
На три.
На три? Да, хорошо ты подметила. Вот давайте с вами поговорим о первой части, там, где наш Петька работал у парикмахера.
Вот, я вам картиночку такую вот покажу. Смотрите, как художник, писатель изображает своих героев с помощью слова, а художник с помощью красок и кисти изображает.
Посмотрите, как здорово художник изобразил саму парикмахерскую, парикмахера, посетителей и маленького мальчика Петьку.
Он очень похож на нашего Петьку. Посмотрите, какой он маленький, жалкий.
Вот, это жизнь, жизнь Петьки в парикмахерской в городе у Осипа Абрамовича.
О чем мы узнали в первой части? Кратко кто может сказать?
То, что Петька работал парикмахером.
Да, умничка. Петьку отдали в подмастерье, к парикмахеру.
Вот, как обычно проходили у него дни, у Петьки?
Его постоянно просили подать воду, а если он не успевал это сделать, или тоже не то сделал, или проливал, тогда там его ждало наказание.
Да, его ругали, со всех сторон его ругали.
А если клиент не такой важный, то его заставляли стричь, и получилось плохо.
Да, обычно это делал Никол, тогда он был постарше.
Получалось плохо, посетителя могли обкорнать, то есть плохо подстричь, и посетитель ругался.
Как вы думаете, а как вот окружающие относились к Петьке?
Плохо с ненавистью и брезгливостью.
Да, умница, хорошо подметила.
Сочувствует ли сам автор, сам писатель своему герою?
Да.
Вступайте в нашу полемику, пожалуйста, все ребята.
Да, конечно же, сочувствует своему герою, и при этом автор употребляет эпитеты.
Это слова прилагательные и слова с уменьшительно ласкательными суффиксами.
Писатель говорит, например, маленькая худенькая фигурка, фигурки Петьки,
то есть употребляет суффикс онь, уменьшительно ласкательный.
Морщинки тоненькие, онь суффикс.
Он сочувствует своему герою, ему, конечно же, его очень жалко.
И мы тоже чувствуем жалость к этому мальчику.
И здесь в этой части, в первой части показана безрадостная жизнь этого ребенка.
Да, он еще ребенок. Сколько ему лет?
Вы запомнили, сколько лет?
Он был отдан к парикмахеру, когда ему было семь лет.
И три года он уже жил в этой парикмахерской, учился парикмахерскому делу.
Значит, ему было десять лет, а Николка был на три года старше.
И вот, посмотрите, вторая часть.
Вторая часть там, где наш Петька оказался на даче.
Это была совершенно другая жизнь.
Посмотрите на его лицо.
Как он жил на даче? Кто расскажет?
Ну-ка, Ильяна, давай, Ильяна.
Веселая.
Конечно, жизнь была веселая.
Свободная.
Свободная, весело там было ему.
Что изменилось в герое за эту неделю, когда он пребывал на даче?
Что в нем изменилось? Внешний вид?
У него исчезли морщинки.
Писатель говорил, что их как будто каким-то греческим прибором прошли и всё сгладили.
Он даже помолодел, говорит нам писатель.
Потому что он впервые наслаждался детством.
Он играл, он был счастливым.
Но счастье это было недолгим.
Вскоре пришло письмо, и ему нужно было возвращаться снова в парикмахерскую.
Скажите, пожалуйста, как отреагировал на это сообщение мальчик?
Что с ним случилось?
Так, я слушаю, Ильяночка, давай.
Он сперва ничего не понимал.
Он даже не хотел этого понимать.
У него в руках удочка была.
Ему на рыбалку нужно было.
А потом что?
Потом он всё понял и расстроился.
Он очень расстроился.
А что с ним произошло?
Он даже не плакал.
А что он делал?
Он кричал громко.
Он очень громко кричал.
Валялся по земле.
Так ему плохо было.
Но потом этот приступ постепенно прошёл.
Он смирился с этим.
И отправился в город, как и положено.
В парикмахерскую?
Да, снова в парикмахерскую.
Вот своим заглавием,
именно заглавием Петька на даче.
Можно было просто назвать Петька, да?
Но писатель именно о заглаве Петька на даче.
Он как бы акцент такой сделал на этом.
Он хотел подчеркнуть, писатель, автор,
важность этого события для героя.
Ведь Петька жил очень трудной,
совсем не детской жизнью.
Он работал 7 лет.
Он именно работал, ходил каждый день на работу.
Причём денег ему не платили.
Его просто кормили.
И мы, конечно, думаем,
что кормили его не очень хорошо.
Вот не то, что он хотел,
а то, что ему дадут.
И когда захотят, когда ему дадут,
вот тогда он и поест.
То есть он зарабатывает сам себе на жизнь,
потому что жизнь у матери у него очень трудная.
Она не может его прокормить.
А вот поездка на дачу стала для него
самым ярким событием в его жизни.
Именно воспоминания о даче
помогают мальчику справиться с трудностями
и дают ему надежду на лучшую жизнь.
Вот.
О чём же повествует автор в своём рассказе?
Давайте всё это объединим и ещё раз скажем.
О чём автор повествует в своём рассказе?
Вот он показывает жизнь Петьке, да?
Что он хочет нам сказать, писатель Андреев?
Ну-ка подумайте, давайте подумайте.
Ну, наверное же, автор хочет показать нам
о тяжёлом детстве этого мальчика, да?
Согласны со мной?
О тяжёлом детстве.
Тяжёлой жизни.
Да, о тяжёлой жизни, о тяжёлом детстве.
Вот.
И поэтому мы испытываем чувства,
вот когда читаем, когда слушаем этот рассказ,
что мы испытываем?
Жалость.
Да, ещё раз повторимся правильно.
Жалость.
Ещё что?
Грусть.
Сопереживание.
Сочувствие.
Вот.
И, ребята, автор вот в этом рассказе
использовал такой литературный приём,
который называется контраст.
Это сопоставление противоположных качеств.
Итак, контраст происходит в жизни этого мальчика.
Это жизнь в парикмахерской и жизнь на даче.
Вот контраст, противопоставление.
Для чего это делает наш писатель?
Для чего?
Для того, чтобы показать трагичность жизни этого мальчика.
И не только этого.
Много таких было.
Очень много детей в то время на рубеже 19-20 века.
Много людей жило очень бедно.
И так, ребята, писатель рассказывает нам о жизни детей с помощью слова.
С помощью слова.
А художник рассказывает о тяжёлой жизни с помощью красок и кисти.
Перед вами картина Владимира Маковского,
которая называется «Свидание».
Эта картина написана в то же время приблизительное,
в которое и Леонид Андреев написал свой рассказ «Пить-то на даче».
Посмотрите внимательно на эту картину.
Она написана в 1883 году.
И хранится эта картина в Государственной Третьяковской галереи в Москве.
Посмотрите, сюжет.
Какой сюжет картины?
Мать и сын.
Видимо, в семье нет кормильца,
и мать вынуждена отдать своего сына на заработки в город.
Мальчику где-то, может быть, не больше 13 лет.
По-видимому, он трудится где-то под мастерием у хозяина,
где-то в мастерской или где-то на фабрике.
Посмотрите, в каких тонах изображена картина.
В ярких, красочных или в тёмных?
Тёмные.
Такие тёмные тона.
Тяжёлые.
Этот тон такой тёмный, он как бы хочет подчеркнуть нам тяжёлую жизнь.
Тяжёлую жизнь бедных людей.
Посмотрите, как одет мальчик.
Кто расскажет, как он одет?
Есть у него что-нибудь на ногах?
Нет.
Нет. Ноги, посмотрите, босые, нет обуви.
И, наверное, грязные.
И сам он тоже такой нечисто одет.
Вот фартук этот такой чёрный.
Он с удовольствием ест булочку.
Глаза опущенные.
Мама его приехала проведать.
Мама тоже аккуратно одета, но тоже одежда такая тёмная.
И помещение, в котором они находятся, тоже тёмное, мрачное.
Оно как бы подчёркивает всю мрачность жизни.
Но если внимательно присмотреться,
посмотрите на глаза этой женщины, на её выражение лица.
Как вы думаете, что оно выражает?
Это выражение лица, что оно изображает?
Ну-ка посмотрите.
Как она смотрит на своего сына?
Так, где там Софушка?
Где там мальчики наши?
Так, ласково, да, да.
Ильяна, конечно, ласково, с любовью.
Вот, пожалуйста.
Я слушаю, кто руку поднимает.
Говорите, Ильяна, говорите.
С любовью смотрит.
Я поняла, хорошо.
Грустно смотрит.
Но с любовью.
Скажите, пожалуйста, неужели бы эта женщина,
если бы у неё было всё в порядке в доме, достаток,
неужели бы она отдала своего ребёнка куда-то в подмоскерие?
Нет, конечно.
Она бы его оставила с собой рядом и учила, занималась бы им.
Но ей пришлось отдать его куда-то,
потому что нету средств для того, чтобы просто даже прокормить его.
И она смотрит на него с жалостью, с любовью.
Вот в этой картине Владимир Маковский,
в картине «Свидание» показал тоже о тяжёлой жизни
простых бедных людей, которые жили в то время.
Вот такие замечательные мы с вами сегодня произведения прослушали и посмотрели.
Как вы думаете, ребята,
посмотрев картину эту,
прослушав это произведение,
какие мысли на какие мысли наводят это произведение?
Как вы думаете?
Ну-ка, подумайте внимательно, внимательно.
Ну, мы опять, наверное, повторимся.
Повторимся то, что мы уже повторяли сегодня.
О чём автор заставил нас задуматься?
Наверное, о взаимоотношениях людей, да, друг к другу.
Автор нас заставляет.
Ведь сам автор…
Так, вижу, Ильяна, что надо благодарить за жизнь.
Конечно, благодарить нужно за жизнь.
Это обязательно.
Так, автор нас заставляет задуматься над тем,
что жизнь — это очень важно.
Любая жизнь — это важно.
И он заставляет нас задуматься о том,
как люди должны относиться друг к другу, да?
Какие качества характера при этом очень важны
при взаимоотношении людей друг с другом.
Так, я поняла тебя, да, Ильяна.
То есть ты хочешь сказать, что автор нам хочет показать,
что жизнь бывает разная, да?
Она бывает, жизнь.
Вот такая разная и грустная, и бедная, и богатая.
Автор нам показывает о бедной жизни,
бедных людей, у которых нет средств к существованию,
что такая жизнь есть.
Но при этом мы всё равно должны,
люди должны сопереживать друг друга,
относиться с милосердием.
Ведь мы на протяжении этого рассказа с вами увидели,
так, мы что с вами увидели?
Как люди жестоки друг к другу, да?
Даже жестоки к детям покрикивают на детей,
не жалеют их.
И даже…
Вот поэтому автор нам и хочет показать,
что надо быть добрыми,
что надо быть чуткими, милосердными.
Это очень важные, очень важные качества,
которые каждый человек должен в себе воспитать.
Вот для этого и существует искусство.
Вот для этого существуют писатели, художники,
которые нам всё доносят до нашей Души.
И мы всё это сопереживаем,
всё это пропускаем через свои чувства,
через свою Душу и понимаем всё это.
Спасибо вам, ребята,
за то, что вы сегодня пришли,
за то, что слушали внимательно.
Благодарна тем ребятам,
которые участвовали в нашей беседе.
Всего вам доброго!
До свидания!
