https://www.youtube.com/watch?v=miF330LIsCU&t=3612s Фрагмент семинара «Современный учебный текст в контексте трансформации образовательных технологий». Елена Казакова и Татьяна Черниговская. СПбГУ, 5 ноября 2024 г..
Елена Ивановна Казакова — директор Института педагогики СПбГУ, профессор, доктор педагогических наук, член-корреспондент РАО.
Татьяна Владимировна Черниговская — директор Института когнитивных исследований; исполняющая обязанности заведующей кафедрой проблем конвергенции естественных и гуманитарных наук, доктор биологических наук, академик Российской академии образования, член совета программы «Когнитивные исследования».
Полная версия семинара «Современный учебный текст в контексте трансформации образовательных технологий». Елена Казакова и Татьяна Черниговская. СПбГУ, 5 ноября 2024 https://www.youtube.com/watch?v=miF330LIsCU&t=3612s
ТАЙМ-КОДЫ: 00:14 Кардинальные изменения в педагогике 01:06 Междисциплинарность и профессионализм 02:56 Идеальный ученик и ЕГЭ 04:42 Память и мышление 06:52 Теория сложных задач 08:19 Эффективность педагогических техник 10:22 Роль педагога 11:30 Искусственный интеллект в образовании 13:45 Проблемы стандартизации в образовании 14:44 Признаки нормального познавательного процесса Татьяна Черниговская: Предстоят ли нам кардинальные изменения в педагогике и образовании?
Вот совершенно ясно, что в ближайшее время кардинальные какие-то преобразования в педагогике, ну в образовании, скажем, ну и в педагогике тоже, это именно как в специальности, они неизбежны.
Ну другая цивилизация, ты как бы никуда не денешься.
В связи с этим у меня примитивный на первый взгляд, но на самом деле не такой примитивный вопрос.
Вот все предыдущие тысячелетия, всё образование сводилось в основном к тому, чтобы наполнить пустой сосуд содержанием, да?
То есть память, набить память знаниями.
Значит, когда не было письменности, это был фольклор, там песни пели, там так далее.
Ну чтобы легче запомнить было, да?
Когда появилась то, что называется внешняя память, то есть письменность, скульптуры, рисунки, это было давно, пошла другая история.
Но сейчас-то эта же история меняется, и мы встаем перед довольно трудной ситуацией.
Это вот мы как, Татьяна Евгеньевна не даст соврать, мы это в когнитивном нашем сообществе много раз обсуждали.
С одной стороны, эпоха междисциплинарности, и это факт, ты никуда от этого деться не можешь.
Это не мода, это на самом деле так.
С другой стороны, ты не можешь вырастить специалиста, который был бы одинаковым профессионалом в математике, в психологии, в нейронауках и в лингвистике, это невозможно.
Третье замечание, это мы не хотим выпускать дилетантов, правильно?
Никто не хочет лечиться у врача, который, чтобы поставить диагноз, должен залезть в интернет, и там будет написано, когда болит коленка, тогда болит коленка.
Вот мы не хотим у такого.
Так что нам все и с этим делать?
Мы не хотим, чтобы следующее поколение людей, которое будет править этой планетой, нам других не завезут, правильно?
Чтобы они лазали в гаджеты для того, чтобы посмотреть что угодно.
Кто должны быть те, кто взрослые уже, кто будут на этой планете учить, лечить, строить, летать в космос, попаси Господь, вести войны, кто они?
Это те, которые много знают, это те, у кого есть хорошие инструменты, это те, у кого есть совесть.
Те, которые читали великую литературу, они понимают, что есть запреты, этого делать нельзя, потому что ты погибаешь вместе со всеми остальными.
Кто они?
Кого вы готовите?
Вот кто ваш идеальный ученик?
Мы не можем готовить только гениев, правильно?
Мы должны, чтобы были люди с невероятными выдающимися способностями, потому что на них держится наша цивилизация, она держится на прорывах, правильно?
ЕГЭ, я не хочу сейчас в эту сторону заходить, но все-таки, что проверяет ЕГЭ?
Она проверяет мою память, она не проверяет больше ничего, она проверяет мою память, а это зачем?
У меня вот память, вот тут, в кармане лежит, зачем мне память?
Значит, ЕГЭ, но не именно ЕГЭ, а вообще любые тесты, они что делают?
Они выбросят ровно тех людей с дорожки этой беговой, которые и отвечают за прорывы, потому что они все неправильно отвечают.
Они говорят, это вам кажется, что сейчас так, а через полгода это уже будет иначе, или я вот что придумал.
Короче говоря, что делать с образованием, которое больше не является наполнением пустой флешки, так сказать, значимой информацией?
Анастасия Владимировна, я вот пять мыслей, которые могли бы быть какой-то формой ответа на, так сказать, понятные совершенно и тревоги, которые разделяют.
Ну, первое, опять, я сегодня работаю только в жанре возможных теоретических моделей.
Помните, я к вам приставала с вопросом, а как происходит мышление?
Для мышления оперативная память нужна.
Когда я осознала, что вообще-то мышление происходит в оперативной памяти, ответ на вопрос, зачем запоминать, стал автоматически понятным.
Перестанешь запоминать, у тебя даже оперативный, не то что какой-то там долговременный, из которого ты что-то вытаскиваешь, да, или что-то передаешь по наследству.
Вот это сказать.
У тебя не будет оперативной памяти.
Если не будет оперативной памяти, не будет протекать вообще мыслительный процесс.
Никакой.
А мы все-таки мыслящие существа, но мы можем перестать быть мыслящими и превратиться в коров.
Не буду обижать коров.
Я поняла, что я там про улиток помню, да.
Ну, в общем, мы можем превратиться в жвачных немыслищих, так скажем.
Мы точно будем жвачные и будем немыслищими.
И такая перспектива у человечества есть, и о нас, скорее всего, будут заботиться.
Мы красивые, забавные, особенно когда маленькие.
За нами приятно наблюдать, как за щенками.
Все щенки радуют, и человечие тоже будут радовать кого-то, наверное.
Ну, это вот первая, так сказать, история.
Поэтому похоже, что память для нас неразрывно связана с вниманием и мышлением, да.
И мы от этого никуда не денемся.
Память надо развивать.
Вот я, по крайней мере, так это пытаюсь объяснять.
Вторая история, которая связана.
Если теория Анохина про когнитон правильная, то надо, простите меня, думать о внуках.
Надо закладывать, да.
То есть если наши внуки что-то получают от нас, хотя бы в виде механизмов или каких-то там потенциальных связей,
мне кажется, что вот она правильная, там есть какой-то инструмент.
Какой, не знаю, инструмент наследования, ну тогда уж, простите, тут общения об этом.
Речь идет, надо заботиться о том, чтобы здесь что-то было, потому что иначе там передавать будет нечего.
Вот, это мне кажется таким постулатом.
Третья мысль, о которой я, ну, по крайней мере, сейчас очень много думаю,
это вот эта вот теория сложных задач, да, потому что они, в принципе, для того, чтобы человек начал решать сложные задачи
и при этом получал от этого удовольствие, нам надо осознать образовательный процесс как радость.
Не как насилие, а как радость.
И вот этот естественный маркер радости в нем, да, нам надо фиксировать как можно чаще.
И вот я нашел зону своих сложных задач, в которых я испытываю удовольствие.
Я там тружусь на всю, я много работаю, но я получаю от этого невероятный кайф.
И вот это, мне кажется, таким каким-то направлением, которое о сегодняшней педагогике будет что-то говорить.
Ответ на вопрос, кто он является идеалом, ну, на самом деле идеальным,
вот в сегодняшнем состоянии завтра, может быть, что-то изменится.
Это человек, которому очень нравится учиться.
Вот идеально востребованный современный человек – это человек, который учится быстро и с удовольствием.
Ему правда интересно, как меняется мир, и он быстро начинает строить модели, что-то для себя открывать,
ищет такую же тусовку, ищет, как себя актуализировать в этом.
Вот это вот какая-то такая история, да, так сказать.
То, что это в массовом процессе трудно делать, трудно делать.
Именно поэтому сейчас настал момент, которым мы там гордимся.
Вот эта книга Хетти, которая показала, что 90% педагогических техник, используемых в практике,
имеет коэффициент эффективности меньше, чем 0,5.
А 0,5 – это хоть какой-то коэффициент.
Ну, то есть мы на самом деле большую часть техник, которые используем в образовательном процессе,
используем для того, чтобы убить время.
То есть их эффект, ну, сопоставим, вот просто, ну, как говорится,
ну, пока ребенок это делал, он хоть под машину не попал, да,
то есть это ни к чему не дало, все устали, но он под машину, правда, не попал, был занят.
Ну, в этом польза, да.
И, конечно, сейчас все направлено на то, чтобы искать техники,
которые имеют этот коэффициент эффективности, да, прироста, да,
реально познавательного прироста, ну, хоть там 0,7, 0,8, 0,9,
там найдены какие-то первые точки, что это позволяет достигать.
Ну, видимо, здесь и будут какие-то реальные прорывы.
Про ЕГЭ я не готова, да.
Ну, это как примеры, гений на ЕГЭ, да.
Я не готова рассуждать, потому что, ну, так сказать,
все мы проходили через разные формы ЕГЭ,
но такой естественный барьер, который что-то…
Это сложное отношение, я сама точно не гений,
поэтому я на них смотрю с некоторым подозрением,
и у меня стала возникать такая гипотеза, что гении прорвутся.
Ну, открывая нормальное распределение…
Да, но их должно повезти.
Ну, да, да, да, я согласна.
И поэтому опять радость, любовь, принятие,
ты другой, ну и здорово, и слава богу, что ты другой.
Но тогда педагогик – это не зона власти
и не зона, где я выдаю благо в виде знания.
Это специалист, который, в общем, специалист по выращиванию, да.
Он знает, как выращивать человека, познающего.
А вы согласитесь с тем, что вот пока вы сейчас говорили,
я как раз подумала.
Вот если совсем глобально на эту историю посмотреть,
планетарно даже, вот извините за папус,
то, ну, про врачей не говорим, они вообще номер один.
Но вот если это отставить,
то педагог сейчас является человеком номер один,
потому что от того, что будет придумано,
именно придумано, с трудом с большим придумано,
зависит то, как эта планета будет жить.
Планета будет без нас жить отлично, я вас уверяю.
Там масса будет чудесных растений и животных.
Вот, но я имею в виду человечество.
То, как будет жить, зависит от того, что сейчас будет выдумано.
А в мире такая же ситуация?
То есть все в некотором смятении, Елена Ивановна?
Когда мы цитируем сейчас того же Хетти, да, с его метаанализами,
то это вообще в российской практике нет.
Это метаанализа международная, так сказать, практика.
И поэтому все эти тенденции, о которых говорю,
они абсолютно имеют равную размазанность по планете.
И люди понимают, профессионалы понимают важность.
Да, вот это абсолютно важность.
Само собой, разумеется.
Но вы знаете, не все профессионалы-то понимают.
А вот не профессионалы понимают гораздо хуже.
Я вам сейчас приведу пример классической задачи,
которая решается очень странным образом.
Вы понимаете, что во многих областях пытаются проверить.
Они взяли искусственный интеллект обучить на уровне высшего образования.
И даже есть некоторые робкие попытки,
где он бакаларский экзамен сдал.
Ну, все понимали, что первым он сдаст юриспруденцию,
особенно в версии римского права, ну и даже прецедентного права.
В общем, тоже понятно, что...
Поскольку память большая.
Поскольку память у него точно лучше, чем...
Вторым, как ни странно, он сдал медицину.
Почему? Потому что есть МКБ, да,
медицинский классификатор болезни,
и, соответственно, справочник, как лечить.
В него его загрузили, и он элементарно этого дает.
Плюс у него огромная память,
и он легче ставит диагнозы,
потому что он может сопоставлять данные.
Он лучший диагноз, чем, собственно говоря,
массовый диагноз.
Чем гениальный диагноз, он лучше не будет.
Потому что откуда он увидел то, что он должен был увидеть?
Но этот гениальный диагноз один,
а лечиться надо всем.
В этом плане я думаю,
что частично, скажем, первичный слой медицины
искусственный интеллект займет первым.
То есть к нему нужно будет приставить хорошего фельдшера,
который понимает, куда надо уколоть.
Или куда надо послать,
когда вот этот, так сказать,
все-таки клиент эту таблетку не берет,
хотя ему ее прописали.
Но это отдельная тема.
И у кого ничего не получается?
У педагогов.
Потому что какую задачу ты не вешаешь?
Мера сложности.
Сверхсложным объектом.
Два сложных объекта,
два сверхсложных объекта,
которые, так сказать,
еще динамично меняются во времени,
и получается полная пигня.
И надо либо смириться с фактом,
что у нас нет стандартизированных методик,
а как это нет стандартизированных методик
в массовом производстве?
Вы о чем говорите?
Люди, вы плохо работаете,
надо создать стандартные учебники,
стандартные методики,
в одно и то же время начинать один и тот же урок
по всей стране и так далее.
Есть такая очень серьезная,
очень большая группа людей,
специалистов, которые так думают,
что так и будет.
Другая группа людей думает,
что мы создадим программное обеспечение,
ребенок будет садиться к компьютеру
и под руководством своего компьютера
куда-то пойдет.
Я говорю, а кто будет его собирать с пола?
Потому что через два часа
он его выбросит в окно
и, собственно говоря, скажет,
так и было, я ни при чем,
прилетела ворона, забрала и выбросила,
я тут ни при чем.
Ну то есть он же так же будет испытывать
сложности, будет уставать,
а он в сложной системе.
Ну вот есть такие люди.
Ну и есть третьи люди,
мы, понимающие вот это взаимодействие
двух сложных, задаем себе вопрос,
а может быть можно по каким-то признакам
хотя бы признать,
что все идет нормально.
И я снова вернусь.
Мне кажется, что этими доминантами
сегодня является вот эта опора
нормальный познавательный процесс
который доставляет радость человеку,
потому что этот процесс развития
доставляет радость.
Нормальный познавательный процесс
идет по пути усложнения.
Нормальный познавательный процесс
опирается на потенциал взаимодействия,
совместного взаимодействия детей
со взрослым.
У взрослого ведущая цель
не столько передача знания,
знания есть абсолютно всюду,
развита в учебных текстах и так далее,
сколько есть умения с этими
конкретными детьми
использовать эффективные для них технологии,
для того чтобы это знание усвоить.