Ричард Фейнман: Характер физического закона. Лекция #6. Природа квантовой механики
Vert Dider
1 подписчик
1 просмотры видео·2 нояб. 2024 г.
Шестая лекция из цикла Мессенджеровских чтений, проведённых Ричардом Фейнманом в 1964 году в Корнелльском университете. В этой серии профессор Фейнман раскрывает саму природу квантовой механики и на примерах классических экспериментов объясняет её загадочные законы.
Перевод: Юлия Яковлева, Алевтина Поминова
Редактура: Алексей Малов
Озвучка: Дмитрий Чепусов
Монтаж: Кристина Утёсова
Обложка: Софья Зозуля
Сайт студии: http://vertdider.com
Мы в социальных сетях:
- http://vk.com/studio_vd
- https://twitter.com/Vert_Dider
- http://coub.com/vertdider
Что такое наука и почему она работает?
Действительно, основанная на простом повседневном
опыте, предлагает разумные объяснения.
Но поскольку мы пытаемся сделать систему описания
видимого мира более подробной и стройной, поскольку она
разрастается все шире и шире, и перед нами все больше
явлений, то простые объяснения превращаются в так называемые
законы.
Странная особенность в том, что они часто кажутся
все более и более необоснованными и интуитивно все больше
отдаляются от очевидного.
Например, теория относительности утверждает, если вы считаете,
что два события происходят одновременно, это только
ваше мнение.
Кто-то другой мог бы заключить, что одно из них случилось
раньше другого, и поэтому одновременность есть суть
субъективное впечатление.
Впрочем, нет особых причин считать иначе.
Наш повседневный бытовой опыт включает такое множество
элементов, либо такое медленное течение событий, либо ограничено
особыми условиями и фактически едва затрагивает непосредственный
природный опыт.
Прикоснуться к природному явлению напрямую мы можем
лишь отчасти.
Лишь точные измерения и тщательные эксперименты
способствуют расширению нашего видения, и тогда
нам открывается неожиданное, то, что мы едва могли предположить,
то, что мы вряд ли могли себе даже представить.
Наше воображение разворачивается по полной, но не стараясь
придумать то, чего нет, а просто пытаясь осознать,
охватить то, что в реальности есть.
Именно об этом я с вами сегодня и хочу поговорить.
Начнем с истории света.
Поначалу мы считали, что свет ведет себя, что он
похож на ливень из частиц, карпускул, словно дождь
или пули из ружья, похоже на то.
Дальнейшие исследования показали, что это не так,
что на самом деле свет ведет себя подобно волнам,
например, океанским.
Позже разработки ученых 20 века доказали, что свет
ведет себя по-разному и все же напоминает частицы.
Фотоэлектрический эффект позволяет посчитать эти
частицы фотоны.
Или электроны, когда их только открыли, тоже вели
себя словно частицы, будто пули.
Но дальнейшие эксперименты по дифракции электронов
и не только продемонстрировали их волновое поведение.
Со временем путаница только нарастала.
Так как же они себя ведут, как волны или частицы частицы
или волны?
Складывалось ощущение, что и так, и так.
Эта загвоздка разрешилась в 1925 или 26 году с появлением
уравнений квантовой механики.
Теперь-то мы знаем, как ведут себя электроны и
свет.
Но как быть с терминами?
Не говорить же, что они ведут себя отчасти как
волны или типично квантово-механическое поведение.
Нет термина.
Сказать, что они ведут себя как частицы, тоже неверно.
Так же, как и с волнами, их поведение неподражаемо.
Технически можно обозвать его квантово-механическим.
Просто их поведение — это нечто такое, чего вы никогда
не видели.
Весь ваш прежний опыт здесь неприменим, он неполон.
Поведение объектов на этом микроуровне просто отличается.
Они не ведут себя просто как частицы.
Они не ведут себя просто как волны.
Атом не похож на качающуюся на пружине гирьку.
Его поведение не напоминает солнечную систему в миниатюре
с планетами-малышками на орбитах и на какой-нибудь
туман или облако вокруг ядра — это тоже не похоже.
Просто вы никогда не встречались с подобным поведением.
Что ж, успокаивает одно — по крайней мере электроны
ведут себя в этом отношении точно так же, как фотоны.
Оба с причудами, но хотя бы одинаковыми.
Так что ситуация требует богатого воображения.
Ведь мы собираемся описать то, что отличается от всего,
что вы до этого момента знали.
В этом отношении, по крайней мере, эта лекция, пожалуй,
самая трудная во всем цикле, в том смысле, что она абстрактна,
в том смысле, что речь идёт не об опыте, и другого пути
нет.
Читая я серию лекций о характере физического закона и не
затронь тему реального поведения частиц на микроуровне,
я бы осветил не всё, ведь эти свойства характерны
абсолютно для всех частиц в природе и носят универсальный
характер.
Поэтому, если вы хотите разобраться с характером
физического закона, то крайне важно поговорить
и об этом аспекте в том числе.
Тема сложная, но основная трудность психологического
плана — вечный мучительный вопрос — как же это так
может быть?
Так проявляется естественное, но совершенно напрасное
желание провести аналогии с чем-то знакомым.
Я не буду вам описывать квантовую механику по аналогии
с чем-то знакомым.
Я просто её опишу.
В былые времена газеты писали, что понимание теории относительности
доступно лишь дюжине человек, что-то мне в это не верится.
Пусть поначалу только один человек разбирался в этом,
потому что он первым её открыл, прежде чем описать
в научном труде.
Но после, когда люди прочитали его работы, многие так или
иначе поняли теорию относительности, уж точно больше двенадцати
человек.
С другой стороны, думаю, я могу смело утверждать,
что квантовую механику не понимает никто.
Так что не воспринимайте лекцию слишком серьёзно,
не мучайтесь с пониманием какой-то определённой модели,
которую я описываю, а лучше просто расслабьтесь и наслаждайтесь.
Я просто расскажу, как ведёт себя природа.
Если вы просто признаетесь, что, возможно, так всё и
есть, то она пристанет вам восхитительной, очаровательной.
Так и следует воспринимать эту лекцию и не пытаться
анализировать, разве что на уровне понимания языка.
Но не более того, не задавайтесь вопросом, хотя бы попробуйте,
как же это возможно, ведь это путь вниз по наклон
на этот тупик, из которого ещё никому не удалось выбраться.
Никто пока не знает, как это так может быть.
Что ж, позвольте мне описать вам типичное квантово-механическое
поведение электронов или фотонов.
Я воспользуюсь методами аналогии и противопоставления.
Если бы я ушёл в чистую аналогию, ничего бы не вышло.
Нужно соединить аналогию и противопоставление, оба
метода вам знакомы.
Итак, аналогия и противопоставление, причём поведение частиц
я буду передавать через образ пуль, а поведение
волн через океанские или звуковые волны.
Приступим.
Начнём, пожалуй, с одного интересного эксперимента.
Я расскажу вам, что нас ждёт, каковы будут условия эксперимента
с участием частиц и что произойдёт при вовлечении
в процесс волн, а затем к чему мы придём, когда в
системе появятся, собственно, электроны или фотоны.
Нам будет достаточно одного такого эксперимента, ведь
он был разработан, чтобы раскрыть всю тайну квантовой
механики, столкнуть вас лицом к лицу с парадоксами
и загадками природы.
Оказывается, любую ситуацию в квантовой механике можно
объяснить, сославшись на него.
Помните эксперимент с двумя щелями?
Так тут то же самое.
О нём-то я вам и поведаю.
Об эксперименте с двумя щелями.
В нём вся тайна.
Не буду юлить, обнажу природу в её самой изящной и непростой
форме.
Начнём с пуль.
Все эксперименты сводятся к одной и той же схеме, вроде
этой.
Предположим, что у нас есть источник пуль.
Вот здесь просто обозначим источник, так его и назовём.
Раз это источник пуль, пулемёт.
А перед ним мишень с отверстием для прохождения пуль, причём
наша мишень – бронированная непробиваемая пластина.
Вдали за ней у нас есть ещё одна пластина, только
я нарисую её поближе, потому что места тут на доске не
так много и надо, чтобы всё влезло.
Просто представьте, что расстояние относительно
ширины намного больше.
Мысленно увеличьте его, не принципиально, но всё
же.
И в ней уже два отверстия.
Знаменитая история про две щели.
Я много о ней буду говорить, поэтому давайте распределим.
Щели под номерами один и два.
Я рисую их в двумерном пространстве, но вы можете вообразить
себе три измерения.
А здесь у нас просто поперечное сечение.
На расстоянии у нас есть ещё один экран.
Из-за ограничений нашей доски снова придётся нарисовать
его поближе.
По сути, это задняя стенка, здесь мы в разных местах
будем размещать детекторы, ловушки для пуль, так и
назовём их.
Пули-уловители.
Раз у нас тут вроде как пули, то это коробки с песком,
в которых застревают пули, чтобы мы могли их посчитать.
Ловушки для пуль.
Чтобы не перерисовать эту схему всякий раз, я расписал
все элементы подробно, и мы сможем возвращаться
к этой схеме для разных случаев.
Наш эксперимент состоит в том, чтобы посчитать,
сколько пуль попало в эту ловушку, когда она находится
в разных положениях, и описать происходящее, то есть измерить
расстояние до коробки в определённом месте.
Назовём это расстояние X, а я вам расскажу о том,
что происходит при изменении X, когда пуле-уловитель двигается
вверх и вниз.
Сначала представим наши пули в двух разных идеальных
ситуациях.
В первой пулемёт очень неустойчивый и шаткий, пули
летят в разных направлениях не только ровно по прямой
и обратно, но могут отрикошетить в сторону от краёв отверстий
в нашей мишени.
Давайте условимся, что все пули летят с одинаковой
скоростью.
Это не принципиально, но всё же уточним.
А самое важное в нашей идеализации, в чём её отличие от реальных
пуль, так это то, что наши пули не поддаются разрушению.
Так что в коробках мы найдём не частички свинца или осколки
патронов, но целые пули.
Представьте себе пули-неубивашки или суровые пули и мягкую
броню.
Причём, обратите внимание, наши пули долетают до коробки
по одной и целиком.
Выстреливают и приближаются по одиночке.
Бах!
Их можно посчитать по отдельности, одна, две, три, четыре пули,
и каждая целиком.
Они у нас равны по размеру.
А когда достигают коробки, то вся пуля попадает внутрь
либо не попадает, только целиком.
Более того, если коробки две, то пуля всё равно одна,
если только пулемёт не строчит очередью.
И я отслеживаю каждый выстрел.
Оружие неторопливое, пули вылетают по одной, бах-бах.
Затем я быстро проверяю коробки, и за раз в какую-то
из них попадает только одна пуля, не по нескольку,
каждая пуля летит целиком в одиночку.
Так и характеризуем наш объект.
Единое целое.
Запомнили.
Значит, наши пули летят целиком и по одной.
А мы измерим, сколько пуль долетает в среднем за определенный
период времени.
Скажем, за час, посчитаем, сколько пуль всего попало
в песок, и выведем среднее.
Мы принимаем количество пуль, попадающих в песок
за час за средний показатель.
Можем назвать его вероятность попадания.
Ведь у каждой пули есть шанс, что она пройдет через
щель и попадет в этот ящик, но это только шанс, то есть
эквивалент вероятности.
Как вариант, мы можем замерить среднее количество пуль
в ящике за единицу времени.
При этом количество пуль будет меняться по мере
изменения х, поэтому я отображу по горизонтали число пойманных
пуль, скопившихся в ящике за час по мере движения
коробки.
Я получу кривую вроде такой, ведь при прохождении коробки
за одним из отверстий она собирает больше пулек через
щели, вот эту и вон ту.
Однако при сдвигании коробок в сторону от щелей пуль
попадает уже не столь много, они отскакивают от краев
отверстий и в конце концов кривая сходит на нет.
Вот количество, которое мы получили за час при обеих
открытых щелях.
Назовем ее N1-2, просто потому, что это число пуль, попавших
через открытые щели номер один и номер два, примерно
вот так.
Позвольте вам напомнить, что число, которое мы тут
получили, может быть не целым, оно может получиться
каким угодно, к примеру, две с половиной пули в
час.
Несмотря на то, что пули у нас прилетают целиком,
но по прошествии некоторого времени, скажем, десяти
часов, у вас может скопиться двадцать пять пуль в коробке,
а значит, в среднем их получится по две с половиной в час.
Среднее количество не обязательно будет целым
числом.
Уверен, вы слышали шутку про среднюю американскую
семью, в которой два с половиной ребенка.
Это же не значит, что в каждой семье есть полребенка, дети
у нас целые.
Тем не менее, число среднего количества может быть любым.
Так и число N, количество пуль, попадающих в коробку
за час, в среднем не обязательно будет целым числом.
Может даже получится одна десятая, что означает необходимость
ждать как минимум десять часов в среднем, чтобы
заполучить одну пулю.
Ведь мы измеряем лишь вероятность, а это техническая характеристика,
научный термин для среднего количества получаемого
за данный временной промежуток.
Наконец, если проанализировать кривую N1-2, мы можем легко
её интерпретировать как сумму двух кривых, нарисуя
их здесь.
Вот для чего мне необходимо было оставить место на доске.
Итак, у нас тут две кривые.
Назову первый N1, по количеству пуль, полученных в случае,
если мы закроем вторую щель пластинкой, и они смогут
проходить только через щель номер один, а N2 соберёт
все пульки через щель номер два.
Итак, N1 — число прорвавшихся через первую щель, а N2 — число
проникнувших через вторую, в обоих случаях открыта
лишь одна.
Так мы выводим очень важный закон, который состоит
в том, что число пуль, собранных при обеих открытых щелях,
равно сумме чисел, которые мы получим от щелей под
номером 1 и 2.
И это предположение, тот факт, что вам достаточно
сложить их вместе, я определю как без вмешательства.
То есть число, полученное при обеих открытых щелях,
равно сумме от каждой из них.
Хватит пуль.
Закончили.
С ними всё.
Что ж, а теперь начнём заново, но теперь уже с волнами.
Здесь у нас большая масса вещества, которая колеблется.
Тут две баржи или причалы, между которыми вода.
Пожалуй, лучше даже подойдёт образ Риаби, чем больших
волн.
Это звучит логичнее.
Я вожу пальцем вверх и вниз, здесь у меня деревянный
брусок, а тут начинается Риабь.
Дальше у нас препятствие и снова два отверстия.
А что с ловушкой?
Что же ей ловить на этот раз?
В этом эксперименте она замеряет объём воды.
Допустим, я бросил в воду пробку и измерил движение
жидкости вверх и вниз.
По сути, я измеряю энергию колебания пробки, которая
прямо пропорциональна энергии волн.
Чуть не забыл уточнить.
Колебания воды настолько регулярны и равномерны,
что волны получаются на одинаковом расстоянии
друг от друга.
Скоро я опишу, что же у нас в итоге получится.
Для этого мне нужно отметить… Замерим для начала энергию
пробки.
Нельзя также забывать важный момент.
В отношении воды, волн, волн… Дело в том, что измеряемый
нами объект может иметь любой размер.
Мы измеряем интенсивность волн или энергию пробки,
и если волны очень тихие, если вода едва колышется,
тогда движение пробки будет очень небольшим.
Независимо от числового показателя, зависимость
пропорциональна.
Итак, размер любой.
И здесь нет штук цельных элементов.
А измеряем мы интенсивность волн или, точнее, энергию,
создаваемую волнами в точке.
Что же произойдёт, если мы измерим эту интенсивность,
которую я обозначу в виде третьей кривой, как И, чтобы
не запутаться.
Это интенсивность, а не количество частиц любого
рода.
Кривая И-1-2 при обоих открытых отверстиях вот такая.
Интересная, сложная кривая, обязательно симметричная.
Неплохо у меня получилось, да?
Очень замудрённая кривая.
Если мы поместим ловушку в разных местах, то получим
совершенно разную интенсивность, которая изменяется очень
быстро.
Вероятно, вы знаете почему.
Причина в том, что рябь состоит из гребней и впадин,
идущих из отверстия номер один и гребней и впадин
из щели номер два.
А если мы находимся в точке ровно между двумя отверстиями,
так что две волны накатывают в одно и то же время, то
гребни будут накрывать друг друга, и получится
много колебаний, то есть полная противоположность
моему рисунку.
Придётся нам здесь добавить ещё колебания.
Получается полно колебаний ровно в точке по центру.
С другой стороны, если я перемещу ловушку дальше
от отверстия номер два, чем от первого, волнам из
второго потребуется больше времени, и когда гребень
от первой щели уже на месте, второй ещё далеко.
На самом деле это впадина волны от второй щели.
Вода поднимается и опускается под влиянием волн от двух
отверстий, и в итоге не движется вообще, ну или
почти не движется.
Здесь у нас в итоге небольшие колебания.
А если двигаться дальше, то задержка приводит к тому,
что один гребень у нас тут, и второй по сути отстаёт
на целую волну.
Получается, что два гребня из двух отверстий объединяются,
но не параллельно.
Четвёртый отсюда, и пятый гребень отсюда.
Получаем большую волну, затем маленькую, снова большую-маленькую
в зависимости от того, как гребни и впадины смешиваются.
Слово «вмешательство», «интерференция» в науке
весьма забавно.
Существует так называемая конструктивная интерференция.
Например, когда две волны усиливают интенсивность.
Всё равно вмешательство.
Важно, однако, что И-1-2 — это не сумма И-1 и И-2, поэтому
интерференция.
Да, вмешательство.
Забавные термины.
Конструктивная и деструктивная интерференция.
Я не описал вам И-1 и И-2, но их легко найти, закрыв
одно из отверстий, к примеру.
Суть в том, что как только отверстие закрывается,
остаются только волны из второй щели, без вмешательства.
Вот такая кривая.
Н-1 идентична И-1, и тоже со второй парой.
А вот эта кривая сильно отличается от суммы двух.
С математической точки зрения, эта кривая весьма
интересна.
Верно то, что высота воды, когда открыты оба отверстия,
равна сумме высот при открытии каждой щели по очереди.
Получается, что если это впадина, то высота волны
второй щели отрицательна и сводит на нет высоту
первой.
Можно представить это, говоря о высоте воды, но оказывается,
что интенсивность в любом случае, к примеру, когда
оба отверстия открыты, не совпадает с высотой,
а пропорционально квадрату высоты.
Именно из-за того, что мы имеем дело с квадратами,
и получаются эти интересные кривые.
Ладно, заканчиваем с этим и начинаем заново.
На этот раз с электронами.
Источник, нить, накаливание, барьеры вольфрамовых пластин
с отверстиями, а ловушкой у нас будет любая электрическая
система, которая достаточно чувствительна к заряду
электрона вне зависимости от энергии источника.
Мы с тем же успехом могли бы использовать фотоны
с чёрной бумагой вместо вольфрамовой пластины,
хотя на самом деле бумага не очень хороша, потому
что волокна не позволяют сделать края отверстий
гладкими, нужно что-то получше.
А в качестве детектора фотоумножитель, способный
распознавать отдельные фотоны.
Что же происходит в каждом случае?
Рассмотрим только электроны.
Случай с фотонами идентичный.
Вот что мы получаем с электрическим детектором, с достаточно
мощным усилителем за ним.
Щелчки.
Щелк.
И так далее.
Цельные.
Отдельные.
Цельные.
Отдельные.
Каждый щелчок определенного размера независимо от силы
источника и размер не меняется по мере его движения.
Если включить на полную, щелк-щелк-щелк-щелк-щелк,
они забьют усилитель.
Так что надо сбавить настолько, чтобы щелчков было не слишком
много для ловушки.
Если же ловушек две, то, смотрите, нельзя поймать
два щелчка разом.
Конечно, если источник не разгоняется и вы точно
отмеряете время.
Если снизить интенсивность источника, чтобы электроны
выходили по очереди на расстоянии, то не будет
щелчка в обеих ловушках одновременно.
Получится, что электроны долетают по одному каждой
определенного размера и только в одну точку за
раз.
Итак, что электроны, что фотоны двигаются по очереди.
Поэтому мы можем сделать то же, что с пулями, измерить
их количество, измерить вероятность.
Мы просто-напросто удерживаем ловушку в определенной
точке.
Вообще-то мы бы могли, хотя это дорого, могли бы наставить
ловушек повсюду и создать всю кривую одновременно.
Но мы держим детектор в одной точке, измеряем через
час, сколько получилось электронов и выводим среднее.
Кстати, добавь мы здесь ловушки, всё равно один
электрон попадает только в одну точку, сначала вылетает
первый, затем второй, третий и так далее, как с пулями.
А мы измеряем вероятность попадания электронов.
Что же получится?
Количество долетевших электронов, ту же N1-2, такую же кривую.
Она у нас получится с обоими открытыми отверстиями.
Таково природное явление.
Кривая идентична той, что получается от интерференции
волн.
Но что изображает эта кривая?
Не энергию волны, но вероятность попадания одного из этих
элементов.
Математика проста, меняйте и на N, значит и H, высоту
нужно заменить на что-то другое, что-то новое.
Нужно какое-то название, это уже не высота чего-либо.
Математическая форма кривой проста, назовём её А.
Она равна сумме А1 и А2, это амплитуда вероятности.
Что бы это ни значило.
Амплитуда вероятности с первой щели плюс амплитуда
вероятности с второй.
Складываем их вместе, чтобы получить общую амплитуду
и возводим в квадрат.
Делаем то же самое, что и с волнами, ведь раз кривая
в нас получилась такая же, то и математика должна
совпадать.
Хотя есть ещё один момент, связанный с интерференцией,
который необходимо уточнить.
Я не сказал вам, что произойдёт, если закрыть одну из щелей.
Попробуем проанализировать эту интересную кривую.
Речь об электронах, поэтому уберу лишнее, просвет.
Всё, ничего лишнего.
Мы говорим об электронах, значит эта кривая нам ни
к чему сейчас.
Здесь число долетевших.
А мы разберём вот эту кривую.
Сделаем-ка так, это же только вероятность, можем проводить
анализ, исходя из того, что электроны проходили
через одно или другое отверстие.
То есть можно закрыть одну щель, измерить, сколько
электронов попало в первое отверстие и получим кривую
Н1, или закрыть другую щель, измерить и получим кривую
Н2.
Но сумма их не даст то же самое.
Электроны — это не равно Н1 плюс Н2, влияние интерференции.
По сути, эта забавная математическая формула сообщает, что вероятность
попадания — это квадрат амплитуды, которая сама
является суммой двух элементов.
Вопрос в том, как же так происходит.
Электроны проходят через отверстие номер один и
разлетаются таким образом, а если через второе, то
вот так.
И все же при открытии обоих отверстий не получается
сумма двух.
Например, если ловушка в этой точке, улова практически
нет.
Но закрою я одно из отверстий, результат растет.
Закрываю другое отверстие, получаю электроны, оставляю
оба открытыми — ничего.
Пропускаю электроны через обе щели, и ничего не выходит.
Или возьмем точку в центре.
Этот показатель больше, чем сумма, чем в том случае,
чем сумма обоих.
Там результат больше, если открыть оба отверстия,
нежели оставив только одно.
Может показаться, что, будучи смекалистым, можно обойти
эти щели или найти хитрый путь.
Электроны делятся пополам и проходят через два отверстия
или еще какой вариант.
Но пока удовлетворяющее объяснение никто не нашел.
Ведь в итоге математика здесь настолько проста,
и кривая настолько проста.
Подводя итог, напомню, что электроны летят по одиночке
как частицы, но вероятность их попадания определяется
интенсивностью волн.
Именно в этом смысле электрон ведет себя и как частицы,
и как волна.
Он ведет себя по-разному в одно и то же время.
Вот и все, собственно.
Перед вами математическая формула, описывающая вероятность
попадания электронов в ловушку при разных обстоятельствах,
и на этом лекция окончена.
Однако есть ряд тонкостей в этом природном феномене,
ряд особенностей, которые я бы хотел с вами обсудить,
поскольку они могут быть неочевидными на данный
момент.
Начнем мы обсуждение с одного утверждения, которое
мы сочли бы разумным, учитывая, что речь о цельных элементах.
Поскольку всякий из них — отдельный элемент, электрон,
единый цельный электрон, то очевидно разумно предположить,
что либо электрон проходит либо через отверстие номер
один, либо через отверстие номер два, ведь так проходит
через вторую щель.
Кажется совершенно очевидным, что для цельного объекта
других вариантов нет, чтобы обсуждать было проще, дадим
этому утверждению имя, я назову его утверждение
«А».
Мы уже затронули вопрос о том, что происходит при
этом дальше.
Если бы было верно, что электрон проходит либо
через первое, либо через второе отверстие, то их
общее количество должно быть суммой двух.
Общий результат, полученный на выходе, должен быть равен
числу электронов, пойманных через первое и второе отверстия.
А раз результирующая кривая не является суммой двух
отдельных, и раз эксперимент, определяющий количество
словленных, пойманных электронов при одной только открытой
щели не дает итоговой суммы двух частей, становится
очевидно, что это утверждение ложно.
Получается, электрон не просто проходит через единственное
отверстие.
Может, он временно делится пополам или еще что.
Выходит, утверждение А ложно.
Простая логика.
К счастью, или нет, мы можем проверить логику экспериментально.
Нам просто нужно выяснить, верно или нет то, что электроны
проходят через одно из отверстий, или, может быть,
через оба, или раздваиваются, или еще что.
Все, что нам нужно сделать, наблюдать, а для этого нужен
свет.
Так что помещаем за щели источник очень интенсивного
света.
Свет рассеивается электронами, отражаясь от них, поэтому
если свет достаточно сильный, их видно.
Мы же просто наблюдаем, видим ли вспышку здесь,
когда электрон засещён, или прямо перед этим вспышку
за отверстием, под номером один или два, или, может,
по половине вспышки одновременно в обоих местах.
Ведь мы собираемся воочию узнать, что здесь происходит.
Включаем свет и смотрим.
Оказывается, что всякий раз, как только мы засекаем
электрон, то видим вспышку только за одним отверстием.
При добавлении каждого нового электрона свет моргает
либо за первым, либо за вторым отверстием, то есть
электрон целиком проходит через одну из щелей, пока
мы за ним наблюдаем.
Парадокс.
Давайте усложним природе задачу.
Смотрите, что мы сейчас будем делать.
Мы оставим свет включённым и будем наблюдать и подсчитывать,
сколько электронов пройдёт.
Нарисуем две колонки.
И будем внимательнейшим образом следить и считать,
сколько их нам попадётся.
Ага, один есть, только что увидел, что один электрон
прошёл через первое отверстие.
Но колонок-то у нас две.
Одна для первого отверстия, одна для второго.
Так что видите электрон, говорите мне.
Я их, разумеется, тоже вижу и буду отмечать соответствующие
отверстия.
Первый пошёл через первое, следующий через второе,
хорошо, второе, второе, первое и так далее.
Ага.
Получается, что по мере наблюдения в процессе
этого эксперимента мы опытным путём распределяем
их по колонкам.
Эти из одного отверстия и те, звучит забавно, да,
зато понятно, из второго.
Что же получится в итоге?
Общий результат?
Начнём с того, что соберём всю информацию воедино.
Количество электронов, которые проникли сквозь
первую щель.
Я следил за ними и что в итоге получилось?
Кривая.
Таким образом распределена колонка чисел.
Тот же результат, как в случае с закрытой второй
щелью.
Итог тот же, независимо от того, смотрим мы или
нет.
Закрыв отверстие номер два, мы получаем то же распределение,
что и при наблюдении.
Аналогичное число пойманных через второе отверстие
электронов из этой колонки.
Такая же простая кривая.
Что теперь?
Итоговое число должно быть общим.
Посчитаем.
Должна получиться сумма вот этих чисел, однозначно
итоговое количество должно быть суммой частей.
Так они и должны распределиться, просто обязаны.
Я сказал, что получится так.
Получилось вот так.
А как иначе?
Положено.
Так и случилось.
А теперь отметим штрихами результаты, полученные
при свете, когда он был включен.
При этом N1-штрих практически идентичный N1 без штриха.
С N2 та же история.
Но ведь число тех, которых мы видели при свете, равно
суммарному количеству тех, что мы засекли через
каждое из отверстий.
Таков результат, полученный при свете.
Иными словами, ответ получается разный, со светом и без
него.
Когда свет включен, то распределение такое, а когда выключен
распределение вот такое.
Включите свет, вот так, выключите, вот этак.
Понимаете?
Природа выкрутилась.
Мы могли бы сказать, что свет влияет на результат.
При включенном и выключенном свете получается разный
ответ.
Можете сослаться на световой эффект, свет и правда влияют
на поведение электронов, мы это подтвердили экспериментально,
итог получился разным.
Можно сослаться на движение электронов здесь, не совсем
точно, но возможно, а можно на влияние света, который
будто физически мог изменять траекторию электронов,
которые в итоге сгладили кривую, и она получилась
вот такая.
Электроны чувствительны.
Однако, если вы смотрите на бейсбольный мяч и светите
на него, это ничего не меняет, мяч летит по прежней траектории.
Но электроны легче, они очень чувствительны.
Льющийся на них свет оказывает свое влияние и смещает
их траекторию.
Вместо того, чтобы делать вот так, получается вот
этак из-за сильного света, как молотком стукнули.
То есть они настолько чувствительны, что влияние света на электроны
все равно, что молотком по мячу.
Вот какое сильное.
Сбавим интенсивность света, пока он не станет тусклым,
а затем используем очень чувствительные детекторы,
способные среагировать.
Чем тусклее поток света, тем слабее его влияние
на электроны, вплоть до полного изменения схемы
происходящего.
По мере того, как свет становится все слабее и слабее, он
каким-то образом должен перестать быть похожим
на свет вообще.
Как же одна кривая превращается в другую?
Выходит, свет не похож на волну.
У света тоже есть свои частицы, фотоны.
И с уменьшением интенсивности света вы не снижаете этот
эффект, но уменьшаете количество фотонов, выходящих из источника.
По мере выключения света, фотонов становится все
меньше и меньше.
Могу дойти до минимума в один фотон, и если у меня
фотонов мало, то у электрона есть шанс пройти, не задев
их, но только в случае очень слабого света, когда
рядом нет фотонов, и в этом случае я его не увижу.
Так что очень слабый свет означает не малые помехи,
а малое количество фотонов, а мне придется ввести третью
колонку.
Видели щелчок?
Скажем, я видел.
Это было отверстие под номером 1, а сейчас под номером
2.
Еще один.
Прошу прощения, просто не видел их.
Света не хватило в тот момент.
Так что необходимо третья колонка под названием «не
видел».
Когда свет очень сильный, записей там будет немного,
вот при слабом она будет полна.
Итак, у нас три колонки, отверстие номер 1, 2 и не
видел.
Можете догадаться, что происходит.
Те, что я вижу, распределены по этой кривой, те, кого
я не вижу, распределяются вот так.
Когда я избавляю свет, то вижу все меньше и меньше.
Все больше и больше частицы становятся невидны.
Фактическая кривая в любом случае представляет собой
смесь двух, так как с ослаблением света видно все меньшие
частицы, кривая постепенно, но непрерывно превращается
вот в такую.
В этом случае, когда свет не отражается и электроны
не видны, обстоятельства усложняют задачу.
Вы не можете засечь электроны.
Распределение тех, что в третьей колонке, выходит
вот такое.
Что до тех двух колонок, вот они здесь.
Получается, есть другие методы заметить, через какое
отверстие прошел электрон.
Жаль, нет времени на обсуждение множества вариантов решения
вопроса, через какие щели они пролетели в каждом
конкретном случае.
Однако, в любом из них не представляется возможным
использовать свет таким образом, чтобы заметить
пролетевший электрон, не помешав ему, не вмешавшись
в интерференцию.
Да что свет, все что угодно, попробуйте хоть нейтрино
— не получится.
Можете попробовать найти способ замечать отверстие,
через которое проходит электрон.
Одно или другое.
Но если вы при этом постараетесь одновременно не нарушать
движение электронов, то столкнетесь с теми же проблемами.
Получится, что отверстие снова определить невозможно,
как в этом случае, а если возможно, то как в этом.
Гейзенберг заметил, когда открыл законы квантовой
механики, что новые обнаруженные законы природы могли выполняться
только при определенных ограничениях наших способностей
к экспериментам, о чем раньше не знали.
Иными словами, вы не способны провести столь сложный
эксперимент.
И он выдвинул принцип неопределенности, заключающийся исходя из
нашего эксперимента в следующем.
Он говорил по-другому, но суть та же.
Можете использовать любой вариант.
Нам не хватит времени на подробное объяснение, но
в рамках нашего эксперимента принцип звучит так.
Невозможно спроектировать аппарат для успешного определения
отверстия, через которое проходит электрон, повторюсь,
неуспешного, через которое... отверстие, через которое
будет проходить электрон, который не будет в то же
время влиять на электрон настолько, что нарушит картину
интерференции.
Никто пока не нашел способ обойти это.
Я уверен, что у вас руки чешутся попробовать изобрести
такую штуку, но если затем тщательно проанализировать
каждую из них, вы обнаружите, что с каждой что-то не так.
Вы можете думать, что это возможно, что, не потревожив
электрон, вы способны справиться, но всякий раз вы будете
упираться в это нечто, и неточность в определении
отверстия будете объяснять вмешательством инструмента
в процесс.
Между тем, это важная характеристика природы, дающая нам пищу
для размышлений.
Если завтра будет открыта новая частица, колонн по
использую колонны для взаимодействия с электронами, чтобы определить
отверстие.
И я уже, хочется верить, заранее знаю достаточно
о поведении новой частицы, чтобы сказать, что она не
соответствует требованию, не способна помочь определить,
через какую дыру электрон пройдет без того, чтобы
в то же время не повлиять на него.
Принцип неопределенности можно взять за основу для
определения многих характеристик неизвестных объектов,
ограничения заложены самой природой.
Вернемся, тем временем, к утверждению А, электроны
проходят либо через одно отверстие, либо через другое.
Да или нет?
Ну, физики договорились о способах избегать подводных
камней.
Правила таковы.
Если у вас есть аппарат, способный определить через
какое отверстие проходит электрон, и у вас может
быть такой прибор, то вы можете сказать, что он либо
проходит через одно отверстие, либо через другое, пока
вы наблюдаете, так и происходит, электрон проходит через
одно отверстие или через другое.
Но в отсутствии такого аппарата и вмешательства
вы не можете сказать, что электрон проходит либо
через одно отверстие, либо через другое.
Точнее, вы всегда можете это сказать, но при условии,
что перестаете думать и не делаете из этого никаких
выводов.
А физики предпочитают не говорить об этом, но не
переставать думать в данный момент.
Иными словами, когда мы не наблюдаем, то не можем
определить отверстия.
Но при попытке наблюдения вы убеждаетесь, что электрон
проходит лишь через одно из них, однако предполагать
через которое, когда вы не наблюдаете, это ошибочный
прогноз.
Таков логический канат, по которому мы должны идти,
осмысливая природу.
Это утверждение, что я произношу сейчас, более
общее.
Оно не об отверстиях.
Оно формулирует общее положение.
Вероятность любого события в идеальном эксперименте,
то есть максимально точном эксперименте.
Вероятность события – это квадрат чего-то, который
в этом случае я назвал А, амплитудой вероятности.
Если у события несколько вариантов развития, то
амплитуда вероятности – это число А равно сумме
А для каждой из альтернатив.
И если проводится эксперимент, дающий возможность определить
выбранную альтернативу, вероятность события равна
сумме вероятности каждой альтернативы.
Так вы теряете интерференцию.
Вопрос в том, как это работает.
Какой фактический механизм?
Никто о механизме не знает.
Никто не может дать вам более глубокого объяснения
этого явления, чем дал я, просто описание.
Они могут дать вам более широкое объяснение в том
смысле, что приведут больше примеров невозможности
определить, через какое отверстие проходит электрон,
не разрушив интерференционную картинку.
Продемонстрируют другие эксперименты, но это просто
повторение той же идеи.
Не глубже, шире.
Можно уточнить математику, можно упомянуть комплексные
числа, они действительны, и кое-какие другие второстепенные
моменты, которые далеки от основной идеи.
В том, что я описал истинная тайна, и никто сегодня
не может пойти глубже, только шире.
Я упомянул вероятности в вычислениях.
Кривая, что мы здесь рассчитывали, это вероятность попадания
электрона в ловушку.
Вопрос в том, можно ли определить, куда именно он попадет.
Конечно, мы не против использования теории вероятности, расчёта
шансов.
Когда ситуация очень сложная, подбросить кости в воздух,
пусть повертятся подольше, сопротивление, всякая там
атома и прочее, мы вполне готовы допустить, что не
знаем достаточно деталей, поэтому просчитываем шансы.
Так пойдёт процесс или как-то иначе.
Но мы предполагаем, что вероятность заложена в
самих фундаментальных законах физики, на самом
базовом уровне физических законов.
Предположим, я провожу эксперимент, версия без
света, получается вариант с интерференцией, и я это
знаю.
Тогда я бы сказал, что при свете я не могу предсказать
через какое отверстие пойдёт электрон, я знаю лишь,
что всякий раз под наблюдением это будет одно из отверстий,
однако нет никакого способа предсказать заранее которое
из них.
Иными словами, будущее непредсказуемо.
Никак невозможно заранее предугадать, ни по каким
факторам, через какую щель полетит электрон, через
какое из отверстий на этот раз.
Получается, что физика в некотором смысле сдаётся,
если изначальная цель была, и все думали, что так и
есть, знать, что в заданных обстоятельствах можно
предсказать, что будет дальше.
Ситуация задана, и мы можем предугадать её развитие.
Источник электронов – сильный источник света, скажите
мне, за каким отверстием я увижу электрон?
Вы скажете, что причина, по которой невозможно угадать,
через какое отверстие полетит электрон, в тех сложных
штуках, что мы обсуждали.
Вот зная мы достаточно об электроне, его внутренние
механизмы, что им движет и так далее, с помощью чего
он, собственно, и выбирает щель, опять же, вероятность
50 на 50, как со жребием, выбор же произволен.
Так что для тщательного изучения вопроса нашей
физики недостаточно.
Дополним мы недостающий пробел, и тогда смогли бы
предсказывать, через какое отверстие летит электрон.
Так называемая теория скрытых параметров.
Но это невозможно, дело не в недостатке подробных
сведений, и мы не можем строить прогнозы не поэтому.
Я же сказал, что не включая свет, я получаю интерференционную
картинку.
Если же интерференционная картинка есть, то анализ
невозможен, проходит электрон здесь или тут, ведь кривая
так проста, с точки зрения математики, она не равна
сумме этих двух вероятностей.
Так что сумей вы предопределить отверстие, через которое
пройдет электрон при свете, то окажется, что свет здесь
ни при чем.
Каковы бы ни были внутренние механизмы, позволившие
вам узнать, летит ли электрон через щель номер 1 или 2,
вы бы увидели это и при выключенном свете.
И поэтому вы могли бы сказать мне при выключенном свете,
через какую щель каждый раз летит электрон, через
какое отверстие лежит его путь.
Но если бы мы это могли, то кривая была бы результатом
суммы тех, что проходят через каждое из отверстий.
Но это не так.
А значит, невозможно заранее определить, через какое
отверстие пролетит электрон при выключенном свете,
независимо от наличия света, при условии, что эксперимент
проводится с интерференционной картинкой.
Так что дело не в незнании внутренней механики, внутренних
деталей.
Вероятность в природе существует не поэтому, это своего рода
неотъемлемая характеристика.
Есть такая формулировка «природа сама не знает по
какому пути пойдет электрон».
Философ однажды заметил с важностью «Для самого
существования науки нужно, чтобы одни и те же условия
всегда давали одинаковые результаты».
Но это не так.
Можете задать электроны как угодно, то есть задать
какие угодно условия, одни и те же, раз за разом, но
не сможете предсказать, в какое отверстие двинется
электрон.
Наука, тем не менее, двигается вперед, несмотря на это.
Хоть те же условия и не всегда дают одинаковые
результаты.
Нас, конечно, не радует, что мы не можем точно предсказать,
что произойдет.
Вы даже можете создать серьезные и опасные условия,
но все равно предсказать развитие событий невозможно.
К примеру, задай мы… лучше, конечно, этого не делать,
но задай мы условия для фотоэлемента, при котором,
если электрон проходит через первое отверстие,
то происходит запуск атомной бомбы и начинается третья
мировая, а если через вторую, то война откладывается.
Тогда будущее человечества будет зависеть от того,
что не в силах сделать никакая наука.
Будущее непредсказуемо.
Необходимые требования для самого существования
науки, сами характеристики природы, не определяются
напыщенными заявлениями.
Их определяет сам материал, с которым мы работаем, сама
природа.
Мы наблюдаем и получаем результаты, но не можем
заранее успешно их предсказать.
Частенько наиболее разумные варианты опровергаются.
Что же на самом деле необходимо для самого существования
науки, так это возможность для эксперимента, честность
в отчете о результатах, результат нельзя подгонять
в угоду чьим-то желаниям.
И, наконец, важный момент, способность интерпретировать
результаты, причем необходимо помнить, что нельзя заранее
ждать конкретного результата.
Есть риск предвзятости.
Сказать в итоге «это очень маловероятно, мне так не
нравится».
Предубеждение и абсолютная уверенность – разные вещи.
Я не говорю о сознательной предвзятости, скорее о необъективности.
Ни о полной необъективности, ни о тотальной предвзятости.
Если вы необъективны, то это уже не важно, ведь если
это так, то вы будете бесконечно ставить опыты, которые без
конца будут вас раздражать до тех пор, пока вы уже не
сможете игнорировать эти результаты.
А игнорировать их можно лишь при условии полной
предварительной уверенности в определенном исходе.
На самом деле для самого существования науки необходимо
существование умов, не допускающих, чтобы природу
подгоняли под подобные предвзятые высказывания
вроде того от нашего философа.
Спасибо.
