Ричард Фейнман: Характер физического закона. Лекция #5. Разница между прошлым и будущим
Vert Dider
1 подписчик
2 нояб. 2024 г.
В пятой лекции своего Мессенджеровского цикла Ричард Фейнман расскажет вам о разнице между прошлым и будущим как её видит физик, и о том физическом смысле, который, быть может, за нею кроется.
Перевод: Андрей Тихий
Редактура: Алексей Малов
Озвучка: Дмитрий Чепусов
Монтаж: Олег Гаврилов
Обложка: Софья Зозуля
Сайт студии: http://vertdider.com
Мы в социальных сетях:
— http://vk.com/studio_vd
— https://t.me/vertdider
— https://twitter.com/Vert_Dider
— http://coub.com/vertdider
Что значит «сcience» и почему оно работает?
Если вы уроните разбитую чашку, то сидеть и ждать, пока осколки взлетят и вновь соберутся, можно долго.
Или, например, если вы смотрите на море, стоять и ожидать этого грандиозного момента,
когда пена с берега соберется вместе, поднимется в волну и уплывет в море.
Было бы красиво.
На самом деле, обычно в таких лекциях необратимость показывают с помощью видеомонтажа,
снимая какие-то явления, и запись показывают зрителям в обратной перемотке.
Зрители смеются, и их смех значит, понимания в жизни так не бывает.
Но вообще это слабый способ показать нечто столь очевидное и глубокое, как разница между прошлым и будущим.
Даже без экспериментов, весь наш внутренний опыт относительно них отличается.
Мы помним прошлое, мы не помним будущее.
У нас всегда различная осведомленность относительно того, что может случиться, и того, что, скорее всего, уже произошло.
Восприятие прошлого и будущего полностью различается психологически, равно как и вопросы памяти,
видимо, и свободы воли, в том смысле, что мы знаем, что можем своими действиями как-то повлиять на будущее,
но никто, или очень мало людей, не верит, что, совершив нечто, можно изменить прошлое.
Раскаяние, сожалению, надежда и так далее, все эти слова проводят четкую границу между прошлым и будущим.
В мире, сделанном из атомов, мы также сделаны из атомов и подчиняемся физическим законам.
Это очевидная разница между произошедшим в прошлом и в будущем,
и эта очевидная необратимость всех происходящих событий, казалось бы, очевидно, должна трактоваться как принцип,
что некоторые законы, некоторые законы движения атомов движутся лишь в одном направлении,
что атомные законы не могут выполняться в обе стороны,
что где-то там работает принцип, по которому из укселей могут получиться вуксели, но не наоборот,
и что наш мир работает так, что все первые потихоньку превращаются во вторых,
и эта направленность взаимодействия вещей делает все события в нашем мире, по-видимому, необратимыми.
И, тем не менее, мы его еще не открыли.
Во всех законах физики, которые мы пока что нашли, не видно никакой разницы между прошлым и будущим.
Видеозапись одинакова при перемотке в обе стороны, и физик, смотрящий ее, не должен смеяться.
Давайте рассмотрим детали.
Например, возьмем закон всемирного тяготения.
У нас есть Солнце и планета, которая начинает свои движения по орбите здесь,
и мы снимаем фильм с ними.
Допустим, планета теперь здесь.
Снимем теперь обратное кино.
Точнее, простите, мы снимем кино и смотрим на него в обратной перемотке.
Что произойдет?
Планета опишет эллипс вокруг Солнца в эту сторону.
Начнет здесь, направляется сюда, движется по эллиптической орбите.
Скорость планеты такова, что площадь, покрытая радиусом, всегда та же за такое же время.
Она делает все, что должна, абсолютно как должна.
Ее не отличить от той, что движется в другую сторону.
Закон тяготения работает так, что неважно, в каком направлении показывать фильм, с примером лишь этого закона.
В любом случае, все будет выглядеть абсолютно нормально.
Точнее, можно сказать так.
Если в какой-то момент времени частица движется сюда,
если бы все частицы в более сложной ситуации вдруг поменяли свое направление на обратное,
каждая вновь прошла бы через весь свой путь в обратном порядке.
Если у вас много частиц, движущихся так, и мы вдруг обратим их скорости,
это полностью отменит ими сделанное.
Итак.
Такое происходит в законах гравитации, в которых изменения в скорости,
результат воздействия сил и так далее.
Если обратить время, силы не изменяются.
Таким образом, в соответствующих случаях не меняются и сами скорости.
Каждая скорость имеет набор изменений,
происходящих в точно обратном порядке относительно происходящего изначально.
Таким образом, легко доказать, что закон сиготения обратим во времени.
Что насчет законов электричества и магнетизма?
Они обратимы.
Законы ядерного взаимодействия?
Обратимы, насколько мы понимаем.
Законы бета-распада, о которых мы говорили в предыдущий раз?
Также обратимы.
Хотя сложности с экспериментом, проводившимся пару месяцев назад,
вскрывшие некоторые неопределенности в законе,
подсказывают, что, возможно, и нет не обратимы.
Время покажет.
Но мы точно можем сказать, что этот бета-распад,
который может быть не обратим, пока не знаю,
достаточно неважное явление по отношению к явлениям обычным.
Моя возможность разговаривать с вами от него не зависит.
Она зависит от химических реакций.
Она зависит от электрических сил.
Нельзя сказать, что она в данный момент сильно зависит от ядерных взаимодействий.
Но также она зависит от гравитации.
И я направлен в одну сторону.
Я говорю, голос попадает в помещение и не залетает ни обратно в рот.
Эту необратимость никак не ввязать с явлением бета-распада.
Иначе говоря, по-видимому, несмотря ни на что,
мы живем в мире, где большинство явлений атомарны.
И это значит,
могут быть полностью обратимы.
А значит, необходимо найти объяснение.
Если посмотреть внимательно,
посмотреть внимательно на вращающиеся планеты,
можно увидеть, что движение не вполне равномерное.
Например, вращение Земли вокруг своей оси
немного замедляется из-за приливного трения.
И это явление, очевидно, не является обратимым.
Если взять нечто тяжелое, положить здесь и толкнуть,
оно немного сдвинется и остановится.
Сколько бы мы ни стояли рядом,
оно не начнет двигаться обратно и не прыгнет мне в руки.
Итак, трение, по-видимому, необратимо.
Но оно само, как мы обсуждали ранее,
есть результат невероятной сложности взаимодействия предмета с полом.
Хаотичность атомов внутридвижущегося предмета
переходит в непредсказуемое,
беспорядочное движение атомов паркета.
И на это явление нужно смотреть на атомарном уровне.
На самом деле здесь кроется загадка кажущейся необратимости.
Приведу простой пример.
Например, у нас есть синяя вода с чернилами
и прозрачная вода без чернил
в некотором сосуде с перегородкой.
Мы аккуратно вытащим перегородку
и получим разделённые жидкости, синюю и прозрачную.
Подождём немного.
Постепенно синяя смешается с прозрачной.
Через время мы увидим нежную голубизну.
То есть смесь средненького цвета равномерно окрашенную.
И теперь, как бы долго мы ни ждали,
сама по себе она не разделится.
Можно, конечно, что-то сделать.
Можно снова отделить синий, испарить воду,
конденсировать её где-то ещё,
собрать краску, растворить её опять в половине воды и так далее.
Однако пока вы всё это делаете,
вы сами необратимо влияете на что-то ещё.
Таким образом, сама по себе ничего не обратится.
И это даёт нам подсказку.
Посмотрим на молекулу.
Допустим, мы сняли видео,
в котором синяя и прозрачная жидкость смешиваются.
Если пустить его с конца в начало,
получится жидкость, из которой выделяется определённый цвет.
Странное зрелище.
Приблизим теперь картинку настолько,
чтобы каждый физик мог рассмотреть атом за атомом,
что же произошло необратимо
и где, может быть, были нарушены какие-то законы.
И вы начинаете смотреть.
И у вас есть синие атомы.
Ужасно, но допустим, атомы какого-то одного типа
и атомы другого хаотично движутся в своём тепловом движении,
скачут и отталкиваются.
И если проследить картину сначала,
на одной стороне будут преимущественно атомы одного типа,
а на другой — другого.
Они скачут. Очень маленький ящичек.
Нам нужен гораздо больше.
Миллиарды и миллиарды атомов.
Итак, они скачут.
Да, я дорисовал всего один.
Мне просто надоело.
Итак, вот они двигаются.
Если все одного типа изначально на одной стороне,
а другого — на другой, можно увидеть, конечно,
как в своём вечном неравномерном движении
они начнут смешиваться,
и жидкость в конечном счёте приобретёт
более-менее равномерный цвет.
Но давайте пронаблюдаем за любым их столкновением.
Например, с этой иллюстрацией.
Эта молекула движется сюда.
Это сюда.
Допустим, это тоже кино,
и вот они сталкиваются
и разлетаются вот так.
Включаем обратную перемотку.
Пара молекул движется вот так
и разлетается вот так.
И физик смотрит своим орлиным взглядом,
оценивает всё и говорит,
«Да, всё нормально, всё по законам физики.
Если две молекулы столкнулись так,
разлетятся они,
так всё обратимо законам молекулярной физики,
обратимо никаких вопросов».
Так и бывает, если слишком глядываться,
вообще ничего не понятно.
Ведь каждое из этих столкновений
само по себе обратимо.
Однако вся картина в целом
показывает нечто абсурдное.
Та, которой молекулы начинают обратное движение.
Молекулы располагаются так.
Синяя, прозрачная, синяя, прозрачная
и так далее, всё вперемешку.
И с течением времени, после всех столкновений,
синие отделяются от прозрачных.
И такого быть не может.
Не бывает в природе такого,
чтобы вот так случайно что-то с чем-то разделилось.
И однако, если вглядываться в эту перемотку
очень внимательно,
с каждым столкновением всё в норме.
Можно увидеть, что обратимость в целом возникает
из обычных явлений жизни.
Если у вас есть нечто разделённое, как это,
то, произведя случайное воздействие,
можно сделать это нечто более равномерным.
Но если у вас есть нечто равномерное,
произведя на него случайное воздействие,
вы не разделите. Оно может разделиться.
Если все молекулы оттолкнутся так,
что точно разделятся по типу,
это не будет перечить законам физики.
Но это крайне невероятный случай.
За миллионы лет такого не было.
И в этом и есть ответ.
Явления необратимы лишь в том смысле,
что они с большей вероятностью будут идти в одном направлении,
а в другом, хоть это и возможно,
и не противоречит законам физики,
даже один раз за миллион лет вряд ли.
Смешно ожидать, конечно,
что если посидеть достаточно долго,
столкновение атомов разделит равномерную смесь чернил и воды
на чернила с одной стороны и воду с другой.
Допустим, я дорисую здесь наш ящик,
и все молекулы, которые у нас здесь,
с течением времени перемешиваются.
Но если вы будете терпеливы,
можно предположить,
что в вечном хаотическом столкновении этих молекул
через некоторое время,
не обязательно через миллион лет,
может быть, через год,
случайно образуется состояние,
более или менее похожее на это.
Разделятся ровно настолько,
что можно провести линию,
и одни окажутся на одной стороне,
а другие на другой.
Это не исключено.
Однако настоящие объекты, с которыми мы работаем,
это не просто 4 или 5 синих и белых шариков.
В них 4 или 5 миллионов, миллионов, миллионов, миллионов атомов.
Маловероятно, что эти миллионы,
миллионов, миллионов, миллионов, миллионов
вот так разделятся.
Таким образом, кажущаяся необратимость нашего мира
происходит не из необратимости фундаментальных физических законов,
а из того свойства,
что в упорядоченной системе хаотические влияния
вызывают некоторые последствия с большей вероятностью.
Отсюда возникает следующий вопрос.
Откуда берется упорядоченность?
По сути, почему вообще возможно начать с некоторого порядка?
Вся сложность ведь в том,
что мы начинаем с порядка, а заканчивается все хаосом.
Одно из правил нашего мира в том,
что начальные условия...
Я имею в виду, что явления стремятся перейти
из порядка в беспорядок.
Так вышло, что слова «порядок» и «беспорядок»
в физике в очередной раз обозначают не совсем то,
что в повседневности.
Порядок не должен рассматриваться
как нечто правильное для вас, люди.
Он просто определяет некоторую ситуацию.
Эти все на одной стороне, эти на другой,
либо они все перемешаны.
И это порядок по отношению к беспорядку.
Вам кажется больше нравится, когда все смешано,
но это не добавляет порядка.
Итак, вопрос,
почему что-то вообще упорядочивается?
И почему, если мы взглянем на что-то упорядоченное,
даже частично,
мы чаще всего можем заключить,
раньше порядка было больше?
Если посмотреть на емкость,
в которой с одной стороны темная синяя жидкость,
с другой прозрачная,
посередине некоторая смесь,
если мы знаем,
что емкость...
никто не трогал последние полчаса,
мы предположим,
что ранее
синяя половина была еще более синей.
Я имею в виду, что разделение было
еще более четким.
Если взять, например, два объекта,
хотя
этот пример
нам тоже вполне подойдет,
если подождать еще, цвета смешаются еще больше.
И если я знаю, что их оставили на какое-то длительное время,
я могу сделать какие-то выводы о прошлом состоянии.
Тот факт, что здесь у нас есть плавный переход,
может быть только следствием того,
что когда-то в прошлом
граница была четче,
потому что если бы эта граница не была четче,
жидкости смешались бы еще больше.
Таким образом,
наблюдая настоящее,
можно сказать что-то о прошлом.
Хотя физики обычно таким не занимаются.
Физикам нравится думать, что все, что нужно сказать,
это вот стартовые условия, что будет дальше.
В смежных науках есть другой момент.
На самом деле в них всех,
в истории, геологии, астрономической истории,
совсем иные проблемы.
И они делают совсем иные предсказания.
Физик скажет,
в этих условиях дальше будет то и то,
но геолог скажет,
здесь мы провели раскопки,
и здесь вот нашли некоторые останки.
Я предвижу, что если провести еще раскопки,
можно будет найти нечто похожее.
Историк, хотя говорит о прошлом,
может делать это и предсказывая будущее.
Когда он говорит, что Наполеон существовал,
или что французская революция была
в 1783 году,
имеется в виду, что если вы посмотрите
в другой книге по истории,
там будет та же дата.
В 789, может быть.
Физику этого будет достаточно.
Точность до третьего знака.
То, что говорит историк,
в своем роде предсказание о чем-то,
от чего он никогда не видел.
О документах, которые еще только предстоит найти.
Он предсказывает, что эти документы,
если в них есть что-то о Наполеоне,
они будут совпадать с другими.
Вопрос в том, как такое возможно.
И единственный ответ в том,
что прошлое в каком-то смысле
было более упорядоченным, чем настоящее.
Когда-то какие-то люди,
точнее физики, всегда физики,
выдвинули такую гипотезу.
Вся наша Вселенная
это просто набор хаотичных движений,
вроде этого.
Естественно, в случае с пятью атомами
они не могут случайно разделиться.
И гипотеза утверждает далее,
что всё-всё-всё-всё-всё-всё-всё.
В нашем мире это просто флуктуация.
Так это называется.
Небольшое отклонение от нормы.
Флуктуация.
И происходящее сейчас
это ее затухание.
Как мы можем знать, что это не так?
Вы спросите, сколько нам еще ждать?
Если бы эта флуктуация не была большой настолько,
чтобы в мире успела появиться разумная жизнь,
мы бы ее не заметили.
Поэтому можно утверждать,
что она, по крайней мере, настолько масштабная.
Но это неправильная гипотеза, на мой взгляд.
Я считаю ее безосновательной.
Вот почему.
Допустим, у нас очень большой мир.
И он полон атомов.
И в начальном своем состоянии
они перемешаны.
Возьмем атомы
вот тут.
И тут они разделены.
У меня нет оснований
считать, что атомы разделены где-то еще.
То есть, если бы все было набором флуктуаций,
как только мы видим одну из них,
вероятнее всего,
что больше такого нигде нет.
Мы забираем сюда всю вероятность,
чтобы атомы разделились,
но не слишком много.
Из всех возможных вариантов,
когда тут у нас шесть атомов, а тут семь,
наиболее вероятным является тот,
в котором весь остальной мир перемешан.
Таким образом, астроном,
ищущий звезду, которую он не...
Хотя, конечно, когда мы смотрим на окружающий мир,
мы видим его упорядоченным.
И это может быть флуктуацией.
Но если мы смотрим туда,
куда раньше не заглядывали,
наиболее вероятно,
что там должен быть хаос.
Например, мы привыкли,
что горячие звёзды отделены
от холодного космического пространства.
И если говорить, что это всё флуктуация,
то там, куда мы ещё не смотрели,
звёзды, скорее всего, не отделены.
Но заглядывая туда, куда мы ещё не смотрели,
мы ожидаем, что там будет упомянут Наполеон,
что звёзды будут на месте,
что рядом с одними костями будут такие же.
И успех этих наук показывает,
что наш мир произошёл не из флуктуаций,
а из некого более разделённого,
более организованного состояния, чем сейчас.
Таким образом, я думаю,
к физическим законам необходимо добавить гипотезу,
что в прошлом Вселенная была более упорядоченной
в физическом смысле,
менее хаотичной, чем сейчас.
И эта гипотеза необходима для понимания
необратимости как таковой.
Это утверждение само по себе однобок,
а оно говорит, что нечто в прошлом было
более однозначно другим, нежели в будущем.
Но оно находится за рамками того,
что мы сегодня называем физическими законами.
Сегодня мы пытаемся различать,
может быть, когда-то перестанем,
но сегодня пытаемся,
законы, которые рассказывают нам о том,
как что-то движется, исходя из начальных условий,
и утверждение о том,
как Вселенная пришла к состоянию,
в котором она есть или была,
и что с ней будет дальше.
Нет утверждения о физических законах,
отвечающих за то, как развивалась Вселенная,
и законы, отвечающие за состояние Вселенной в прошлом.
Они относятся к астрономической истории,
и, может быть, когда-нибудь станут частью общей физики.
Есть некоторые интересные свойства необратимости,
которые мне хотелось бы проиллюстрировать.
Например, как именно работает необратимое устройство.
Допустим, мы построили некий механизм,
который точно работает лишь в одну сторону.
Скажем, я построю колесо с трещоткой.
Это храповик.
Это просто зубчатое колесо.
Тут зубья.
Так, рисую не в ту сторону, ну ладно.
А, нет, все верно.
Вот так.
И еще зубец.
Получается вот такое зубчатое колесико
с вот этими зубцами по всей окружности.
И это колесо.
Тут ось.
Здесь у нас есть маленькая деталь,
которая называется собачкой.
Она крепится на основе здесь и удерживается пружиной.
Пружина залезает на колесо.
Небольшая техническая проблемка.
Рисунок двухмерный, а так она немного ниже.
Итак, колесико может вращаться лишь в одну сторону.
Если вы попытаетесь повернуть его в другую,
эти зубчики упираются в собачку,
и колесико останавливается,
хотя если поворачивать его в нужную сторону,
будет так, щелк-чик-чик-чик.
Они используются в часах.
Внутри стоит такая же штука,
чтобы они заводились в одну сторону.
И она держит пружину заведенной.
Теперь можно обсудить.
Механизм необратим,
то есть колесо вращается только в одну сторону.
Этот механизм, это однонаправленное колесико.
Мы нарисовали его здесь,
чтобы показать очень полезную,
очень интересную вещь.
Молекулярное взаимодействие построено так,
что молекулы, сталкиваясь,
находятся в практически вечном движении.
И если построить очень чуткий детектор,
он будет все время раскачиваться,
реагируя на хаотичные столкновения
с ним различных молекул.
Мы сумничаем и добавим сюда вал,
что сложно изобразить в трех измерениях,
но он выходит вот так.
К концу вала мы присоединим флюгер
и еще одно колесико с четырьмя лопастями.
Я опять напутал с углами,
но в общем, если смотреть снизу,
то выглядит вот так.
С этими лопастями сталкиваются молекулы.
Допустим, вокруг какой-то газ,
и молекулы все врезаются в лопасти
иногда с одной стороны, иногда с другой.
Но движение в эту сторону заблокировано,
а в эту вполне возможно.
Поэтому в своем роде
колесико будет крутиться вечно.
Такой вечный двигатель.
И все потому, что это колесико необратимо.
Но давайте приглядимся внимательней.
Механизм работает так,
что когда колесико движется,
оно поднимает собачку
и потом та падает на следующий зубец
и отскакивает.
В идеально упругом механизме
она начнет отскакивать вечно,
и колесико может запросто проскочить
в другую сторону во время такого подскока.
Так что механизм не будет работать,
если собачка не будет прилипать каждый раз,
или если ее подскоки не будут угасать со временем.
Если у нас второй случай,
то опять должно существовать трение.
И в уменьшении этих подскоков
через трение в детали генерируется тепло.
Эта часть будет нагреваться все сильнее.
И когда она станет достаточно теплой,
начнет происходить кое-что еще.
Как в газе,
у нас есть броуновское беспорядочное движение молекул,
так и здесь,
чем горячее будет становиться деталь,
тем беспорядочнее будет движение внутри нее.
И наступит такой момент,
когда собачка станет горячей настолько,
что ее начнет трясти просто из-за внутреннего движения,
и она опять начнет подскакивать из-за этого движения,
того самого, что движет эти лопасти.
Она будет находиться в воздухе столько же,
сколько и на колесике,
а значит колесико опять может прокрутиться в любую сторону.
И на самом деле механизм будет двигаться в обратном направлении.
Если эта часть будет горячей, а эта холодной,
колесико, которое могло двигаться лишь вперед, пойдет назад.
Из-за этих скачков собачка начнет бить по наклонной поверхности зубца,
проворачивая колесико в противоположную сторону,
и опять, и опять.
Таким образом, если нагреть эту часть больше этой,
начнется вращение в другую сторону,
какая связь температура этой части?
Допустим, ее вообще нет.
Тогда, если собачка бьет по зубцу,
колесико вращается, бьется собачку и отскочит,
и именно чтобы этого не произошло,
мы добавили вал-глушитель и эти лопасти,
и оно будет двигаться в одну сторону, но не в ту.
И кажется, что как бы мы ни модифицировали этот дизайн,
такое колесико будет двигаться в эту сторону,
если это теплее, и в другую, если теплее это.
Но после всего теплообмена между двумя частями,
когда все закончится, оно не пойдет ни туда, ни туда.
И, собственно говоря, это и есть суть процесса необратимости,
явление будет двигаться в каком-то направлении,
пока его части не находятся в состоянии равновесия,
пока одна часть движется меньше или холоднее, чем другая.
Законы сохранения энергии могут позволить нам подумать,
что энергии у нас сколько угодно.
В природе она не исчезает и не появляется.
Однако, например, энергия моря,
тепловое движение всех атомов моря нам практически не доступно.
Чтобы добыть эту энергию, перевести ее в полезную нам форму,
доступную для использования,
нам необходимо какое-то место с кардинально другой температурой.
Необходимо использовать разницу температур,
иначе обнаружится, что энергия есть, нам от нее пользы нет.
Есть большая разница между наличием энергии и ее доступностью.
Энергия моря, например, имеется в очень большом наличии,
но нам она недоступна.
Думаю, можно провести аналогию, чтобы показать сложность ее добычи.
Закон сохранения энергии подразумевает,
что количество энергии в мире константа,
но за счет колебаний внутри систем энергия может распределяться неравномерно,
иногда бывает так, что ее даже становится невозможно переместить
или как-то контролировать.
Не знаю, было ли у вас такое, у меня было.
Вы идете на пляж с полотенцами, подстилками и все такое,
и вот вы сидите, и вам хорошо, и вдруг начинается жуткий дождь.
Вы хватаете вещи, бежите под навес и вытираетесь.
Полотенце вроде бы мокрое, но пока что сушит вас.
Потом оно намокает, мочит вас настолько же, насколько вытирает.
Берете второе полотенце с ним, то же самое.
Вскоре вы обнаруживаете ужасное.
Все полотенца мокрые, и вы тоже.
Вы берете одно, другое, перебираете их,
но суши никак не стать, хотя полотенец много.
Потому что в своем роде нет разницы между влажностью полотенца и вашей собственной.
Можно изобрести какую-то единицу измерения.
Назовем ее, скажем, легкость удаления воды.
Да, пусть будет легкость удаления воды.
У полотенца она такая же, как и у вас.
И когда вы вытираетесь, от полотенца к вам
переходит столько же воды, сколько от вас к полотенцу.
Это не значит, что на вас и на полотенце одинаковый объем воды.
В большом полотенце будет больше воды, чем в маленьком,
но у них одинаковая промокшесть.
И когда чего-то одинаковая промокшесть,
ничего с ним больше не поделать.
Вода как энергия, и ее количество не меняется.
И в мире ограниченном...
Понимаете, если вы можете выйти из-под навеса и просохнуть на солнце,
или найти еще полотенце, то отлично, все в порядке, вы спасены.
Но в закрытом мире, где вы не можете никуда деться от этих полотенец
и получить новый, закрытый мир,
с течением времени и случайных процессов
энергия, как и вода, будет равномерно распределена между всеми объектами.
И не станет никаких направлений.
И вообще ничего, что мы могли бы назвать интересным.
И в нашей ситуации здесь, которая также ограничена,
и в которой нет никаких внешних воздействий,
температуры постепенно сравняются,
и колесико перестанет двигаться куда бы то ни было.
Эта ситуация характеризуется тем,
что если оставить эту систему на достаточно долгое время,
происходит примерно то же, что с жидкостями в примере ранее.
Энергия распределяется равномерно, и ее никак нельзя использовать.
Так получилось, что явление, соответствующее промокшести,
в нашем примере называется температурой.
И хотя я говорю, что у двух объектов одинаковая температура,
когда они находятся в энергетическом равновесии,
это не значит, что количество энергии в них одинаково.
Это значит лишь, что добыть энергию из одного настолько же легко,
насколько из другого.
Если приложить их друг к другу, вы ничего не увидите,
они обмениваются одинаковым количеством энергии, что дает ноль.
При одинаковой температуре энергии,
доступной для совершения действия, не остается.
И принцип необратимости таков,
что если несколько предметов разной температуры оставить на время,
температура в них будет постепенно уравниваться,
а доступность энергии бесконечно убывать.
Второй закон термодинамики о том, что энтропия всегда возрастает.
Формулировка не так важна.
Можно сказать, что доступность энергии всегда убывает.
И это свойство нашего мира в том смысле,
что его причина — хаос беспорядочных молекулярных движений.
Разница температур объектов, если их не трогать, будет убывать.
Но если у вас есть что-то одной температуры,
например, вода на холодной плите,
вода не замерзнет, а плита не нагреется.
Между горячей плитой и льдом взаимодействие будет.
Таким образом, направленность процесса —
это всегда потеря доступности энергии.
Это всё, что я хотел сказать по этому вопросу.
Но хотелось бы также сделать несколько замечаний
по поводу некоторых характеристик.
В наших примерах очевидный эффект —
необратимость — не является очевидным следствием закона.
И этот эффект лежит довольно далеко
от основополагающих законов.
Чтобы понять его, необходим глубокий анализ.
И этот эффект оказывает огромное влияние на всё —
экономику мира, на поведение мира, на очевидные вещи.
Мою память, мои характеристики,
разница между прошлым и будущим проходит через это всё.
Однако знание законов совсем не гарантирует понимание этой разницы.
Необходим глубокий анализ.
Часто бывает так, что законы физики отличаются
или не имеют прямой видимой связи с нашим эмпирическим опытом,
что законы в той или иной мере от этого опыта абстрагированы.
В данном конкретном случае, как пример, тот факт,
что законы сами по себе обратимы, а явления нет.
Очень часто от характеристик и их законов
до особенностей самих явлений очень долгий путь.
Например, если вы видите ледник и видите глыбы льда,
падающие в море и всё такое,
наверное, необязательно помнить,
что он состоит из маленьких шестиугольных кристалликов льда
и что они вообще шестиугольные формы.
И однако само наличие этих кристаллов, если понять его суть,
является причиной движения этого ледника.
Но чтобы понять это, нужно много времени.
На самом деле, никто не знает про лёд столько,
чтобы полностью понять его движение пока.
Но мы надеемся, что, может быть, поняв снежинку, поймём и ледник.
Но нужно больше.
На самом деле, хотя в наших лекциях
мы говорили об основах физических законов,
я должен непременно сказать,
что ни в каком случае знания основных физических законов
не следует какой-либо понимания чего угодно.
Нужно время, и понимание всё равно будет лишь частичным.
Природа, на самом деле, по-видимому, устроена так,
что самые важные вещи в нашем мире —
сложные случайности и побочные эффекты множества законов.
Например, ядра.
Ядерные частицы, протоны, нейтроны — очень сложные.
У них есть то, что мы называем энергетическими уровнями.
Они могут иметь разные значения энергии.
Разные частицы имеют разные уровни,
и найти значение энергии на соответствующем уровне —
это очень сложная математическая задача,
которую мы можем решить лишь частично.
И, понимая, насколько это сложно,
не удивляешься уже тому, что, например, азот со своими 15-ю частицами
имеет энергетический уровень 2,4 мегаэлектрон-вольт,
еще один — 7,1, и так далее.
И это расположение, очевидно, —
результат процессов невероятной сложности.
Очень интересной вещью является то,
что вся наша Вселенная, как она есть,
по сути зависит именно от одного уровня в одном ядре.
В ядре углерода-12 есть уровень 7,8 мегаэлектрон-вольт,
высоко определяющий все явления в нашем мире.
Суть в следующем.
Если начать мир с водорода,
и, кажется, в начале времен наш мир практически весь состоял из водорода,
когда атомы водорода сжимаются и нагреваются,
происходят ядерные реакции, и образуется гелий.
Потом гелий может лишь частично провзаимодействовать с водородом
и образовать еще несколько новых элементов.
Немного тяжелее, но они почти сразу распадаются до гелия.
Так что какое-то время было большой загадкой,
откуда появились все остальные элементы,
потому что если мы начнем мир с водорода,
процессы внутри звездные сделают ничего,
кроме гелия, и еще, может, полудюжины, даже меньше, других элементов.
Столкнувшись с этой проблемой, профессор Хой предложил выход.
И Салпитер, кажется. Он, кстати, здесь. Буду аккуратнее.
Если три атома гелия могут собраться вместе и образовать углерод,
мы легко можем рассчитать, как часто это может происходить в звезде,
и, как оказалось, что практически никогда, за одним исключением.
Если бы в углероде был энергетический уровень 7,8 мегаэлектронвольт,
три атома гелия могли бы находиться вместе в среднем чуть дольше,
чем если бы его не было.
И этого чуть дольше хватило бы для чего-то еще и образования других элементов.
И если бы был такой энергетический уровень,
можно было бы понять, как произошли все элементы во Вселенной.
Таким контринтуитивным, неявным методом
было предсказано наличие энергетического уровня в углероде
12 на 7,82 мегаэлектронвольт,
и позднее это было подтверждено экспериментально.
И таким образом существование всего мира
очень тесно связано с фактом наличия в углероде
определенного энергетического уровня.
Но положение этого конкретного уровня,
с учетом известных нам физических законов,
является очень сложным результатом такого же,
сложного взаимодействия 12 других частиц.
Этим примером я хочу проиллюстрировать,
что понимание физических законов
не дает нам понимания,
в плане понимания важности явлений в мире как таковых.
Суть реального опыта
часто слишком далека от фундаментальных законов.
У нас, в своем роде,
у нас есть способ обсуждения мира,
если это можно так назвать,
и мы его обсуждаем на различных уровнях.
Я не берусь здесь быть абсолютно точным,
уровней таких много,
но я постараюсь описать набор идей,
одну за другой, раскрывая,
что я имею в виду под иерархией идей.
Например, у нас есть фундаментальные законы физики.
Затем поверх них мы придумываем другие термины и понятия,
объяснение которых лежит, как мы считаем,
в фундаментальных законах.
Например, тепло.
Тепло — это просто быстрое движение частиц,
и это просто слово.
Горячее — слово, обозначающее массу дергающихся атомов.
Фундаментально это скачущие атомы.
Но когда мы говорим о горячем,
мы иногда забываем это,
так же, как и забываем о шестиугольных снежинках в леднике.
Еще один пример — кристалл соли.
На фундаментальном уровне
это просто набор протонов, нейтронов, электронов,
но у нас есть понятие кристалла,
включающее целый набор фундаментальных взаимодействий
или концепции вроде давления.
Уровнем выше, по иерархии, свойства веществ.
Показатель преломления,
как преломляется свет, проходя через вещество.
Поверхностное натяжение,
то, как вода притягивается сама к себе,
это выражается числами.
Я подчеркну еще раз, что на несколько уровней вниз
вся суть во взаимодействии атомов.
Но мы говорим «поверхностное натяжение».
Как правило, этого достаточно,
когда обсуждаем это натяжение
в контексте каких-то внутренних процессов.
Еще уровень выше.
У нас есть вода и у нас есть волны.
У нас есть, например, шторм.
Одно слово, описывающее целую массу явлений.
Солнечное пятно.
Звезда.
Все это комбинации явлений.
И не всегда практично разбирать их до первого уровня.
Мы не можем, ведь чем дальше, тем больше шагов надо сделать.
А каждый уровень не до конца продуман.
И мы поднимаемся все выше в этой иерархии понятий.
Мы начинаем рассматривать такие вещи,
как туман или нервный импульс,
которые, как вы понимаете,
невероятно сложные вещи в физическом мире,
требующие крайне сложную организацию материи.
И дальше к таким вещам, словам и понятиям,
как человек, история, политическая целесообразность и тому подобное.
Эти понятия мы используем для понимания вещей на еще более высоком уровне.
А еще дальше у нас зло, красота, надежда.
Итак, вопрос.
Какой из этих уровней ближе к тому,
что называется универсальным создателем
или, используя религиозную метафору,
что ближе к Богу?
Красота или надежда или фундаментальные законы физики.
Мне кажется, правильным тут, конечно, будет сказать,
что все связи между всеми явлениями.
Вот на что стоит обратить внимание.
И что все науки и все старания,
не только научные, но вообще любые интеллектуальные старания,
пытаются увидеть эту иерархическую связь,
объединить красоту с историей,
историю с психологией человека,
психологию с работой мозга,
работу мозга с нервными импульсами,
нервный импульс из химии и так далее,
вверх и вниз, в обе стороны.
И сегодня мы не можем,
и не надо обманывать себя в обратном,
провести четкую линию от одного конца к другому.
На самом деле, вообще только недавно разглядели эту иерархию.
Поэтому я не думаю, что какой-то полюс ближе к Богам.
И думаю, что стоять на одном полюсе,
надеясь, что абсолютное понимание
лежит лишь в одном направлении,
это ошибка.
Понимать лишь зло, красоту и надежду,
либо понимать лишь фундаментальные законы физики
и надеяться на глубокое понимание мира в целом,
это большая ошибка.
И вряд ли разумно человеку,
стоящему на одном полюсе,
и человеку, стоящему на другом,
настолько игнорировать существование друг друга.
Они не игнорируют, но люди так говорят, уж простите.
Между полюсами существует множество людей,
своими действиями, шаг за шагом их объединяющих
и постепенно расширяющих наше понимание мира,
как полярное, так и смешанное.
И мы постепенно понимаем эту связь,
этот невероятный мир взаимосвязанных иерархий.
Спасибо.
