История одной картины: «Свадебный танец» Питер Брейгель старший
Александр Рыжкин
1 подписчик
⚡️ ПОДПИШИСЬ на телеграм-канал https://t.me/artstudioVL
🎨 Курсы по Живописи, Рисунку и Скульптуре в Москве https://asvl.ru/live-art-studio-in-moscow
❤️ Онлайн-видеокурсы Александра Рыжкина https://asvl.ru/kurs
👩🏻🎨 Практикумы:
✅ для взрослых https://asvl.ru/intensive_course
✅ для детей и подростков https://asvl.ru/intensive_course_kids
#АлександрРыжкин #КакРисовать #asvl #ПластическаяАнатомия #HowToDraw #Education #Анатомия #Художник #Образование
Так вот, я когда вырезал на стене этот большой орнамент, и все люди, которые подходили,
они вот проходили и вдруг видели этот орнамент, останавливались и примерно 30 секунд просто смотрели на этот орнамент.
Я говорю, нравится? Почему-то очень нравится. И оказалось, что вот просто наблюдение орнамента,
который совпадает с системой работы нервных связей, почему-то останавливает людей.
Вот им чуть-чуть нравится, они залипают все время на этой схеме.
Я обязательно эту большую схему распечатаю где-нибудь на стене у студентов и проверю,
залипают ли студенты, когда заходят в аудиторию.
И часто очень использован закон золотого сечения.
Вот прям вот все вот эти вот узбекские орнаменты, они все построены по закону золотого сечения.
По закону золотого сечения, вот эти вот математические.
Не все, но большая часть.
Но они так или иначе соотносятся с ними.
Да.
Поэтому они кажутся вот такие гармоничные, такие логичные, такие вот прям естественные.
Ну что, поехали дальше?
Отсюда и композиционные решения у многих художников.
Вот в данном случае у этого автора.
Это на самом деле любимый, любимый художник Александр Николаевич.
Питер Брейгель-старший – это его самый любимый художник,
которому он постоянно смотрит его альбомы.
Да, он у нас есть в разных изданиях на самом деле, и он постоянно к нему обращается.
Это тот художник, который, когда он рисует, и если ему нужно что-то для вдохновения,
ему надо посмотреть, почитать это вот.
Я вживую увидел как-то его работу «Возвращение с охоты»
и понял, что эту картину я мог бы своровать и никому не показывать.
Вот настолько она вот хороша.
Но я сделал просто копию ее в натуральную величину.
И повесил дома специально.
Да, я дома повесил, я на нее смотрю каждый раз.
И сейчас на самом деле, когда нам надо скрыть фон при каком-нибудь трансляции,
вот если посмотрите, очень много видео, за которым вот это вот копия «Возвращение с охоты»
Там просто очень удачная композиция.
И он на самом деле долго и сложно искал.
Не во всех работах они смотрятся удачно.
Ну вот в этой, например, работе, мне кажется, не столь удачное композиционное решение.
Не мне это обсуждать, правда, честно говорю.
Вот здесь вот очень удачное композиционное решение,
но в той работе, мне кажется, еще более удачное решение.
Там настроение есть.
Она может с человеком совпасть.
На самом деле мысль о том, что я бы ее украл и повесил бы сюда дома только для себя
Не то, что я захотел ее своровать.
То есть если сейчас кто-то ее сворует, это не я.
Если вдруг она исчезнет, все такие скажут, ну это, наверное, он своровал.
Он же обещал.
Это же предельная допустимость того искусства, которое тебе близко.
Тебе нравится, ты восхищаешься, ты на нее смотришь.
Ну вот Лизу я бы не повесила.
Воровать бы я ее не стала, супом бы обливать тоже.
Ничем она не виновата.
Она висит и висит.
Если честно, она даже не очень тронула.
Мы вообще были поражены, почему эта картина вызывает.
Ну как бы в той ситуации, в которой она сейчас экспонируется.
Это огромный зал.
Вживую ее не удалось посмотреть ни разу.
Там очень много народу стоит у одной картины.
Рядом висят картины ничуть не меньшего достоинства, художественного.
А все грудились, смотрят и фотографируют.
Господи, вы что ее никогда не видели?
В любом качестве можно найти это изображение.
Зачем фотографировать?
Вообще непонятно.
Итак, Питер Брейгель старший.
Да, Питер Брейгель старший.
Вы знаете, да, семейство Брейгеля?
Это отец-основатель, Питер Брейгель старший, так называемый Мужицкий.
Именно Мужицким прозвано.
Вообще у всех фламандцев часто встречаются прозвища,
такие сопровождающие их официальные имена.
И этот назван Мужицким именно за свои сюжеты картин,
обращающиеся к народной жизни.
У него еще было два знаменитых сына, которые пошли по стопам отца.
Это, соответственно, Питер Брейгель младший и Ян Брейгель.
Питер Брейгель младший назван Адским.
Тоже такое прозвище.
На самом деле он просто по молодости лет увлекался
такими мифологическими, аллегорическими сюжетами,
драконами, сценами ада и так далее.
И несмотря на то, что это было молодое увлечение за ним,
это прозвище так и сохранилось.
И, соответственно, Ян Брейгель, он назван Бархатным
или Цветочным, как раз благодаря тому,
что он создавал какие-то райские сюжеты, мифологические сцены,
увенчанные вот этими гирляндами цветов.
Великолепно рисовал цветы.
К сожалению, ни старшему, ни младшему брату не удалось учиться у отца,
потому что одному было пять лет, другому один год,
когда отец умер.
То есть фактически отец был только основателем,
передал только свои гены.
И Питер Брейгель-младший очень много копировал работ своего отца
и как бы набирался опыта.
У следователей много говорится о том, что Питер Брейгель-старший на самом деле
мужицкий именно из-за того, что он пришел из народа,
и это было ему близко.
Судя по всему, нет.
Потому что это была цеховая система,
и чтобы попасть в цех художественный,
попасть со стороны из крестьянства,
у него было практически невозможно.
Это была такая кастовая система,
в которую влиться со стороны было очень и очень сложно.
И все-таки говорят о том, что Питер Брейгель-старший,
скорее всего, был тоже из семьи художника.
Просто эта история нам не так известна.
Так вот, размер работы довольно значительный.
Здесь она в хорошем качестве представлена.
Я очень рада, что ее можно хорошо посмотреть.
Она где-то 120 на 150 сантиметров.
Они на досках писали тогда?
Да, они писали.
То есть это не холст, а доска?
Маслом по деревянной доске.
И говорят о том, что, скорее всего, это был триптих.
Как раз то, что мы сегодня говорили.
Диптих, триптих, полиптих.
Возможно, это только часть.
Потому что эта картина долгое время считалась утерянной.
И ее не экспонировали, и не было по этому части ее неизвестной.
Однако в 1930 году на одной из лордонских ярмарков с продаж
Вильгельм Вентингер, директор Детройтского института американского,
находит ее и покупает для музея своего в Детройте за 36 тысяч долларов.
И привозит ее.
Сейчас она демонстрируется в Америке в Детройтском музее.
И совсем недавно, в 1919 году, город Детройт...
Я не очень знаю юридические нормы.
В городе Детройте были какие-то проблемы с финансированием города.
И эта картина являлась гарантом обеспеченности города.
Потому что она была оценена миллионами и миллионами долларов.
И Детройтский музей спонсировал большую реставрацию картины.
И сейчас, помимо того, что можно посмотреть само произведение,
можно посмотреть экспозицию, посвященную реставрационным работам,
проведенным по этой работе.
И как снимали и укрепляли красочный слой.
И генограммы досок.
Это же реставрационные работы на примере.
Этой работой провели изъеденные жучком,
поврежденные от флаги, трещины, лаки.
И самое главное, тут записи, которые были поверх основного изображения.
Там как раз выставка, посвященная реставрации произведения.
Это отдельное искусство, очень сложное, очень творческое.
Она как раз говорит заглянуть в Брейгеля.
Считается, что вот это сам автор.
Вот видите, он в шапочке такой стоит.
Можно на одну секундочку сейчас договорю?
Буквально два слова.
Просто важно для понимания этой картины,
прежде чем мы ее будем разбирать,
то все-таки 250 персонажей составляют эту картину.
Кто-то посчитал?
Да, да. Ой, мы очень любим.
Ты еще не видел исследование Пушкина,
когда они сколько раз букву «он» использовали в Евгении Онегине.
И как часто, с какой периодизацией.
Сколько желтых и синих пятен, сколько красных.
Это тоже отдельное искусство.
Так вот, кажется, здесь представлены крестьянские праздники.
Буйные, яркие, прям слышишь эту музыку, пляски.
Плюс такие сюжеты двухсмысленные,
такие танцы вольные, движения героев здесь.
На самом деле ситуация, которая предшествовала написанию этой картины,
была очень сложной.
И психологическая была очень тяжелая и напряженная.
В первую очередь и политическая.
Потому что в Нидерландах в это время было крайне неспокойно.
Это все-таки середина XVI века.
Как вы помните, в это время набожный католик-испанец Филипп II
правил низшими землями и яростно боролся с крестьянами
и протестантизмом, который распространился в Нидерландах в этот период.
А как они боролись?
Жгли, выжигали, резали, вешали, убивали.
И ситуация, которая борьбы за народное искусство,
за свободу, за вольности, за те ценности, которые есть.
В Нидерландах это было под запретом.
Жесткие католические указы регламентировали гораздо более строгие нравы
и гораздо более строгую политическую ситуацию.
И эта конкретно картина, если на нее посмотреть на этот свадебный танец,
она как протест.
Она как воззвание художников к своим соотечественникам не сдаваться
и сохранять, несмотря на любую интервенцию,
сохранять то национальное, что являет сущность самой нации.
И вот тут уже поэтому взяты эти сцены,
поэтому взята такая нарочито веселая ситуация.
И если вы посмотрите, как она плетется,
тут очень интересно композиционно сейчас Александр Николаевич,
как она заплетается каждый раз, виток за витком.
Прямо вот смотрите по композиции, вот эти белые пятнышки,
вот то, что Александр Николаевич говорит рассмотреть,
вот этих белых нарядных платков.
Это детская, помните, танец играет, когда держишь,
а все пробегают по треугольничкам, вот так раз, и все должны пробежать.
Здесь точно так же, они держат эти треугольнички, и они пробегают.
Сама невеста, по-моему, где-то вот здесь, да?
Невеста здесь изображена в черном платье.
По моде того времени вот этот вот рыжий образ,
вот здесь вот с пышной телой, красивый, нарядный, весело танцующий.
Невеста в черном платье, это она.
Сзади копают столы.
Ну, вот здесь, если посмотрите ситуацию, вот видите,
вот люди, которые роют траншеи, да?
Ну, они просто роют траншеи для того, чтобы накрыть это столы,
что это будут, да, что это будут кочки, если не строится,
что это будут такие земляные лавки, земляные столы,
на которых будет разложено явство и угощение для этого большого праздника.
Совершенно недопустимо в этой ситуации, да?
Например, вот тут вот целующиеся люди, ну, то есть это такие.
А вот там вот место для невесты.
Вот этот вот угол, да, накрытая скатертью.
По традициям того времени невеста сидела отдельно от жениха,
и невесте полагалось отдельное такое место.
Для нее специально, видите, там стол, вокруг которого усаживались такие кушки, да,
родственницы, видите, там только белые платки вокруг этого стола.
И вот этот вот угол, затянутый тканью, это специально место невесты.
И самое главное, что больше всего здесь является вызовом,
до сих пор там американцы спорят, стоит или не стоит это демонстрировать,
это знаменитые мульфики, которые Брейгель здесь продемонстрировал.
На двух передних персонажах, на трех.
Ну вот здесь, вот здесь, вот здесь.
Это же просто дерзостный вызов, представляете?
Они же были записаны, по-моему, да?
Они были записаны, и действительно, Виталий, ваш выход.
Я даже перекращать говорить не буду, чтобы вы каждый раз выходили в кадр.
Так вот, и это на самом деле действительно...
А где жених?
Ну, судя по всему, вот, кстати...
Хороший вопрос.
Ну вот, вот это, да, это часть, то, как демонстрируется...
Сейчас можно посмотреть вот это вот, реставрируемой части, да, рентгенограмма.
Вот они, рисунок, который, подложка, да, которая есть под этот рисунок.
И здесь более внимательно можно рассмотреть уже силуэты, контуры, портреты,
которые были заложены внутри этой картины,
что и позволило восстановить, соответственно...
Ну, если очень близко посмотреть, они, мульфики, даже без тканей.
Здесь изображены художники.
Ну, как хотел, так и рисовал.
То есть это просто...
Смотрите, вот такой увеличенный, в такое время тяжелое.
Вот сделать такую картину...
Он же не знал, что кто-то рентгенограмму сделает.
Да.
Это просто дерзкий вызов.
Он для себя рисовал, вообще-то.
Да.
И это деталь одежды, которая была, правда, технически очень распространена.
Мужчины носили облегающие кожаные штаны.
Тяжело снимать.
И для того, чтобы это было удобно технологически...
Лосины из лосиной кожи, которые натягивали, их же мочили.
Натягивали мокрыми.
Они так облепляли, что их снять было практически невозможно.
Да, и они лопались очень часто.
На балах, знаете, да?
Это когда был отдельный персонаж, который ходил с плащом.
И если вдруг...
У мужчины лопались.
Да, у гусаров лопались штаны.
Его задача была прийти, закрыть и увезти.
И увезти его, да.
Да, это прелестно.
Да, действительно.
И вот тут уже вот эта отработка, композиционный сюжет.
Можно посмотреть.
И вот эти персонажи явно срисованы прямо с натуры,
с людей в жизни.
И эти гульфики были все удалены.
И сейчас восстановлен такой вот дерзкий художественный ход.
Фольклор, да.
Там, если вернуться к цветовым восприятиям...
Ведь художники раньше не покупали краски, они их сами делали.
И поэтому очень хорошо заметно, как он смог намешать определенный цвет,
приготовить.
То есть он приготовил там красивый красный цвет,
приготовил красивый синий, желтый.
Другого нет.
Вот он три намешал цвета.
И вот оно везде используют.
Красненький, красненький, красненький, красненький.
Но находят в них гармонию как орнаментом, цветом,
большого элемента, деталей в одежде.
И используют перспективные изменения.
Для того, чтобы правильно сформировать отношение,
пространство между фигурами, можно использовать два приема.
Первый прием, который мы сейчас часто используем фотографически,
мы делаем дальние фигуры мутными.
Мы их не прописываем, создаем вот этот эффект нечеткости.
А здесь наоборот.
Все персонажи абсолютно четкие.
Соответственно, у него что на дальнем плане,
что на переднем плане.
Ты в каждом персонаже видишь четкую прорисовку.
Соответственно, возможность создать пространство
можно только за счет уменьшения масштаба.
То есть, когда передние фигуры рисуются чуть крупнее,
дальние рисуются чуть меньше,
следующие чуть-чуть меньше.
И ты создаешь многофигурную композицию,
угаданную по пространству,
но при этом четкость рисования башмака здесь и здесь одинаковая.
Четкость рисования здесь одежды и убора
такой же, как и здесь.
Только из-за изменения масштаба.
Это тоже очень интересный прием.
До появления фотографического размытого эффекта
люди на самом деле, вот я смотрю на вас сейчас,
смотрю на дальний план,
и я вижу вас так же четко, как и дальний план.
Это позволяло ему делать то же самое.
Сейчас, когда мы уже имеем опыт фотографический,
и мы можем сказать,
о, там сзади все мутное,
и так вот размазать чуть-чуть,
как будто бы мы не навели резкость в действие.
То здесь резкость наведена на все объекты.
Абсолютно. Это очень приятно,
что веточки прописаны,
что здесь персонажи идеально прорисованы,
что и здесь тоже самое.
То есть, они только играют за счет масштаба.
Это требует от художника определенного опыта.
То есть, опыта рисовального, чтобы не ошибиться.
Потому что, если какой-то персонаж вдруг окажется дальше,
чуть-чуть крупнее, чем этот,
он поменяется местами,
и при отсутствии сформатического эффекта
он автоматически выпрыгнет вперед,
разрушая вот эту пространственную вязь.
То есть, требует абсолютного контроля.
Ну, это так, с точки зрения рисования.
На самом деле, долгое время
Брейгель находился под влиянием Босха.
И копировал его даже,
и сохранились листы графические,
сделанные в той же стилистике графической,
и с такими же подобными сюжетами.
Может быть, видели такие большие рыбы поедающие,
маленькие их рыбы и так далее.
А что там есть? Там есть аллегории и сюжеты,
дополненные вот таким сатирой,
небольшой, дозированной,
но которая позволяет,
вот то, что мы с вами вчера говорили,
акцентировать изображение.
И здесь же каждый персонаж, да,
именно в сатирическом, гротескном изображении,
но ровно в той мере,
насколько это требуется
для создания общего характера произведения.
Я думаю, что мы как-нибудь обязательно
еще раз смотрим еще одну прекрасную картину
Прейтера Брейгеля-старшего,
«Фламандские пословицы».
«Пословицы-поговорки», да, там их много,
там вся картина из пословиц стоит,
очень красиво.
Там прямо много-много аллегорических смыслов,
которые тоже художник,
зная это, заведомо вносит в свою картину.
И чтобы было красиво воспринимать,
например, его творчество,
можно посмотреть лекции Агранович,
прекрасного фольклориста,
Софья Залмановна Агранович.
К сожалению, у нее не очень хорошее качество записи,
потому что в 2005 году она умерла,
но ее художники,
она фольклорист, она филолог.
Ее студенты.
Ее студенты, да.
Ее студенты сделали записи ее лекций.
Если будет возможность, посмотрите.
Софья Залмановна Агранович,
она говорит именно о фольклористике русской,
но в общем-то о национальных принципах,
совсем по-другому.
Будет приятно воспринимать события,
которые происходят на этих картинах,
с учетом своей культурной подосновы,
потому что она очень часто перекликается.
Ну и, конечно, если у вас есть возможность
посмотреть работы Владимира Пропа,
да, знаменитого,
который рассматривал русские сказки,
персонажи русских сказок,
что они на самом деле значат,
какие смыслы вложены в тех или иных героев.
Проп с двумя Пай на конце.
Проп.
Но я думаю, что это повод рассказать
об этом в следующий раз.
Давайте сейчас чуть-чуть передохнем.
