Партнёрская программа для брокеров: https://bit.ly/3sEJVqA — Всем привет! На связи Александр Кузин, команда One Moscow. Герой нашего нового интервью Иван Утенков – предприниматель, советник главы Республики Мордовия и президент фонда «Всех Обнял». В ходе беседы мы обсудили, как изменилась жизнь Ивана с начала СВО и почему он решил оказывать поддержку фронту. Также мы поговорили про деятельность фонда и затронули тему патриотизма в бизнесе.
Подписывайтесь на наш канал и будьте в курсе самых важных событий! __ Содержание: 00:00 В этом выпуске 00:59 Герой нашего интервью Иван Утенков – предприниматель, советник главы Республики Мордовия, президент фонда «Всех Обнял» 01:05 Про ценности, принципы современных людей 02:20 Про путь предпринимательства 05:15 Про бизнес «Цветочный Ряд» 06:30 Уникальное предложение покупки квартиры от One Moscow 07:10 Взаимодействие с государством 09:57 Точка масштабирования зачастую подразумевает уход в минус 11:38 Про бизнес и деньги 12:05 Про благотворительность 12:50 Про февраль 2022 года 13:48 Про гуманитарную помощь 14:00 Про предпринимательские ресурсы в Китае 14:47 Про выбор: участвовать в СВО или помогать фронту 15:30 Про первый год СВО 17:29 Уехать можно по-разному 18:18 Про вернувшихся 19:38 Про выступления Хартманна, воспитание молодежи, патриотизм 21:16 Про разницу между Донбассом и Курском 23:20 У нас в стране золотой середины не бывает 25:02 Класс МСП страдает быстро, сразу и максимально 25:40 Про работу фонда «Всех Обнял» 26:47 Как поменялась жизнь с начала СВО 28:07 Молодежная политика 30:09 Про уроки и опыт 30:38 27 млн человек – колоссальная плата 31:27 Про предложение ввести налог на бизнес для помощи фронту 33:27 Покупай недвижимость с One Moscow 35:34 Про ценности 37:56 Про помощь дому малютки в Больших Березниках 39:20 Про обещания и цену слова 40:45 Подарки и помощь «не для себя» дарят эмоции 42:25 Грани и отказы в благотворительности 45:12 Отдавать дань уважения Малой Родине 46:20 Сергей Галицкий как пример российского предпринимателя 47:55 Строение Храма Федора Ушакова 49:38 Возрождение понятия «Ушаковцы» 50:55 Православие, его сила в обществе и объединение людей 52:04 Россию выделяет наличие двух гендеров 52:33 Нужно усиливать маркетинг в церкви 53:18 Многие певцы профессионально доносят до молодежи неправильные вещи 53:58 Про модель будущего России 56:24 Подписывайтесь на наш канал __ ИВАН УТЕНКОВ: Telegram: https://t.me/ivan_utenkov13
В наше время слово стоило денег.
В мире такой хаос происходит, да.
Любой метод хорош, когда ты приводишь к тому, что результат достигнут.
Каждое предприятие помогало фронту.
Крым наш – это хорошо. Безусловно, мы одержим победу.
Безусловно, мы пройдем этот сложный путь.
Новый гелик или отремонтированный детский дом.
Вести налог в рамках одного или полутора процентов.
Друзья, всем привет. У нас сегодня новая передача «Разговоры о будущем».
И сегодня у нас Иван Усенков.
Иван, привет.
Привет.
Иван – общественный деятель, известный предприниматель.
Начать я хотел с того, что когда мы говорим про ценности, принципы современных людей,
кто как проявляется в это сложное время,
с точки зрения воспитания и, может быть, элементы детства,
которые, не знаю, воспитали такой характер, дух, волю.
Можешь вспомнить?
Слушай, как ты глубоко копнул. Не думал об этом на самом деле.
Нет, безусловно, мне кажется, в становлении любого мужчины так называемая улица,
она имеет там остовополагающий характер.
Для меня, к счастью или к сожалению, Мордовская улица дала достаточно большой фон в моей жизни на сегодняшний день.
Были положительные и негативные моменты.
Но у меня вот два сына, например, 8 и 6 лет.
И кроме как спорт, например, ничего иного вдобавок к отцовскому воспитанию уже нечего сопоставить,
нечем усилить и так далее.
Когда мы были в их возрасте, мне кажется, нам было попроще.
Другая жизнь была.
Они настолько, так скажем, сдували пылинки.
Больше времени проводили в том социуме, который действительно закаляет.
Поэтому, безусловно, Мордовская улица, школа, она свой отпечаток оставила, дала.
Насколько мне известно, у тебя богатый бизнес-опыт.
Ты достаточно рано начал заниматься бизнесом.
Вот можешь, не знаю, рассказать вкратце про путь?
С чего ты вообще начал?
Почему именно бизнес?
Почему именно предпринимательство?
Слушай, ну, у меня отец предприниматель.
Наверное, все-таки по образу и подобию идем.
Он всегда для меня являлся авторитетом.
О основополагающем отношении у нас разные складывались, честно скажу.
Потому что характер у меня в него, а у него не самый простой.
На сегодняшний день, наверное, он один из самых моих близких людей в жизни.
Он строитель, строитель с большой буквы.
Причем, что я считаю, что таких строителей мало.
Это, знаешь, когда в те времена, когда не было юристов в компании,
договора, наверное, еще не на все объекты подписывали.
Вот руку пожатия моего отца стоило точно лет 50.
То, что объект будет стоять в том виде, в котором его построили.
Потом многое поменялось.
Это при мне было.
Так скажем, молодежь заходила в тот бизнес, в котором он вырос, который он строил.
Не все для него было приемлемо.
Поэтому я видел и развитие своего отца,
и окончание его деятельности, так скажем, в строительном бизнесе.
У меня вообще мысли другой не было.
То есть работать на кого-то, я пробовал, честно скажу, мне не получилось.
В плане, наверное, не то, что воспитания или гонорара.
Но у меня всегда были примеры перед глазами старше меня.
Людей, которые, в принципе, пробиваются, добиваются собственным характером.
Какими-то своими усилиями.
В Москву я приехал, мне было 16 лет.
Это было сложное время с точки зрения того, что для меня все было ново.
Представь, пацан приезжает с региона.
Причем, что в регионе, так скажем, непростом.
И в регионе какое-то имя ты себе все равно уже успел сделать,
даже оставаться небольшим.
Какая-то коронка мордовская все равно была.
А здесь Москва, большой город.
Ты приезжаешь с каким-то утопическим пониманием,
что сейчас тут наведешь шорохов.
А понимаешь, что таких, как ты тут, если не десятки тысяч, то, наверное, сотни.
Поэтому было сложное время вообще найти себя здесь.
Наверное, как и у всех, университетские годы прошли в каких-то гулянках.
Бизнесом, несмотря что в твоем понимании бизнесом,
коммерцией начал заниматься с ранних лет.
Но вот сейчас, вспоминая то, что я тогда называл бизнесом на сегодняшний день,
ну, улыбку вызывает.
Где-то стеснение, где-то небольшой стыд.
Но это, слушай, это опыт.
У всех у нас есть такие проекты.
Это опыт. Я считаю, что его нельзя называть негативным.
Это факт.
То есть, по крайней мере, тот путь, который я прошел на сегодняшний день,
он привел меня вот к тебе красивому.
Мы с тобой обсуждаем какие-то правильные идеологические вещи.
Поэтому этим надо гордиться.
Это надо помнить.
А ошибки лучше не повторять.
Потому что они дорого стоят.
А если говорить про цветочный бизнес,
я вот, например, когда на тебя смотрю,
у меня не всегда есть ассоциации.
Потому что я уже знаю другие твои проявления,
другие твои проекты.
Почему именно цветочный бизнес?
Ну, например, они ту же стройку, допустим, в Москве.
Слушай, ну, на самом деле,
видов деятельности их гораздо больше, наверное, чем афишировано.
Просто в цветах, если мы посмотрим там инфополе,
то в цветах мы просто сделали большой фронт работы с точки зрения, наверное, джиара.
Поэтому засветки больше.
Мы участвовали в отмене 358 закона Лукашенко
с точки зрения без НДСного ввоза цветов.
Это плюс для страны.
Я сейчас не берусь четко обозначать цифры на сегодняшний день,
но тогда, когда произошла, собственно, отмена,
и цветы поехали напрямую и расстамаживались на территории России,
это порядка где-то 20 миллиардов в рублевом эквиваленте.
В год страна начала дополучать.
Потом мы отменяли маркировку цветов,
потому что это один из хоропортов, который должен был поддаться первичной маркировке.
До 1928 года тоже мы ее отменили.
Естественно, это все в инфополе как бы достаточно сильно обсуждалось
и сложилась определенная там, знаешь,
стереотипная в каком-то смысле понимание Ивана Тинкова цветочных.
Но мне нравятся цветы.
Я люблю дарить цветы, я люблю покупать цветы.
Я люблю, когда люди их покупают.
Друзья, как вы знаете, я руковожу крупной компанией Волновского,
которая является одним из лидеров рынка недвижимости.
И у нас есть для вас индивидуальное интересное предложение.
Мы сделали застройщикам индивидуальную акцию,
сделали интересный тул с хорошим дисконтом
и готовы вам его предложить.
Для этого ставьте видео на паузу.
В описании есть мой личный контакт,
можете написать мне закрытое предложение.
И в день обращения наш специалист свяжется
и расскажет об этом эксклюзивном, интересном варианте.
Я уверен, что вы оцените. Действуйте.
Многие люди, например, работают,
им даже не придет в голову идти договариваться,
менять какой-то закон, например.
Откуда в тебе это просыпалось?
Именно желание взаимодействовать с государством, например.
Идти в какие-то сложные, непростые истории.
Чувство справедливости я не знаю.
Не знаю, может быть, реально какие-то детские комплексы незакрытые,
но вопрос с цветами встал после пандемии,
когда действительно одна из, на мой взгляд,
самых пострадавших отраслей вообще не была признана пострадавшей в целом.
Мы тогда поднимали этот вопрос,
с помощью торгово-промышленной палаты
мы все-таки признали отрасль пострадавшей,
но кроме как лаебачка, так скажем, и галочки самого факта этого,
больше никаких профитов для владельцев бизнеса это не дало.
И тогда встал вопрос, а почему, например.
Та же самая ассоциация рестораторов и ательеров
смогла добиться каких-то определенных скачук,
прости за выражение, с точки зрения от государства и так далее.
Да потому что есть объединение.
А цветочный бизнес, он всегда в нашей стране
находился на уровне какого-то средневековья,
с точки зрения своей серости или черноты, если позволишь.
И, понятное дело, ни о каком объединении на рынке речи не идет.
Хотя, как таковых монополистов их не существует в цветочном бизнесе.
Чтобы ты понимал, на сегодняшний день, наверное, в нашей стране
порядка 80 тысяч магазинов цветочных.
Самые большие сети, это, дай бог, под 100 магазинов.
То есть о какой монополии рынка вообще в стране идет речь.
Поэтому мы первые, кто заговорили вообще об объединении,
но рынок получилось объединить в какой-то степени вокруг проблем.
То есть когда проблема сама себя исчерпала,
с точки зрения та же ассоциация цветочного ретейла вопрос решила,
все так плавненько снова по своим норкам рассосались.
Ну, это такой бизнес.
Но я думаю, мы придем к тому, что развитие все равно идет, на мой взгляд,
за продуктовыми сетями, если смотреть на какие-то технологические вещи,
на вещи социальной активности, опять-таки же объединения и так далее.
— То есть укрупнение и более сандартизация работы,
потому что мелкие действительно им сложнее сейчас.
— Да, начнем с того, что, слушай, даже в Подмосковье взять,
недалеко отсюда, буквально в часе езды там,
есть сети по 20-30 магазинов, в которых и Кваринка не стоит до сих пор.
О чем мы говорим?
— Ну да.
— Но это факт.
Мы там не будем Урал брать или Дальний Восток.
Вот, Подмосковье.
Есть сети, где реально до сих пор есть табличка возле кассы «Сбербанк Онлайн».
И это единственный вид платежа, помимо кэша.
И они спокойно существуют.
И все нормально.
— Да, если взять там 10 магазинов, там оборот, наверное, уже будет такой приличный.
— Ну да.
— Бизнес, на самом деле, у многих предпринимателей,
но они все равно 80-90% остаются на уровне какого-то малого небольшого бизнеса.
У тебя как будто уже достаточно рано
сформировались какие-то принципы идти в масштаб,
идти в разные направления и так далее.
Как ты к этому пришел?
— На самом деле, почему многие не идут в масштабирование на определенном моменте?
Потому что точка масштабирования зачастую подразумевает, наоборот,
уход в минус в какой-то степени на какое-то время.
То есть это переломные моменты, когда ты, наоборот, жертвуешь определенным профитом,
иногда загоняя даже компанию в какой-то кассовый разрыв или минус.
Это надо понимать.
Плавное масштабирование с плавным увеличением ежемесячной плавной прибыли,
я не знаю.
— Я таких тоже не знаю.
— Это что-то из зоны фантастики.
Поэтому я считаю, что проблема многих...
Почему проблема? Это выбор.
Возможно, это осознанный выбор людей.
Мне вот так ок, например.
Мне комфортно.
Я много знаю таких предпринимателей и в моем окружении есть.
Я не выберу среди них людей в качестве партнеров, честно скажу.
Я по натуре выбираю таких же в какой-то степени голодных,
в хорошем смысле слова, людей.
Но, тем не менее, они есть.
Это тоже позиция.
Она жизнеспособна.
Когда человек четко понимает, сколько ему нужно
и умеет сказать там «стоп».
Я считаю, что предпринимательство — это в целом болезнь неизлечимая.
Это всегда некая жажда добиваться чего-либо.
Деньги — это всего лишь инструмент,
который дает тебе возможность.
То есть это не сама цель.
Я всегда говорю в бизнесе идти ради денег в России, но это глупо.
— Ты, наверное, один из самых таких ярких представителей
с точки зрения благотворительности, благотворительных проектов.
Как ты к этому пришел?
Я только недавно встал на этот путь.
Я скорее просто как не безразличный человек, православный.
Почему ты, собственно говоря, начал ездить и почему тебе не все равно?
— Слушай, ну на самом деле с Донецком я...
Это конец 1917-го, начало 1918-го года,
задолго до начала специальной военной операции.
Там был бизнес-проект.
Абсолютно неретабельная история,
больше построенная на определенной идеологии.
За это время, я имею в виду с момента моего первого приезда
до момента начала специальной военной операции,
там банально очень много близких мне людей появилось в моей жизни.
То, что происходило тогда, для меня было уже понятно, куда оно клонится.
Я понимал, что это затишье имеет временный характер,
что эскалация она в любом случае будет.
Это вынужденная история, вынужденные меры.
Поэтому сама дата, там в феврале месяце,
она для меня тоже была сюрпризом в каком-то степени,
таким негативным.
Для чего и почему я четко осознавал изначально.
То есть в моем, наверное, случае сложно меня сравнивать
со среднеэстетическим предпринимателем,
потому что меня жизни до этого касалось
и Донецкой Народной Республики, и Донбасса,
в целом, и людей оттуда.
Да и в целом.
Мы с ребятами, так скажем, с военнослужащими
контактировали еще с времен Сирии.
Поэтому путь вообще с точки зрения развития гуманитарного фонда,
там тоже целая история.
Понятное дело, когда все это дело началось,
мы и до этого помогали.
Но после начала СВО,
мы уже сделали некое движение сначала,
там фонд Донбасс,
объединили в рамках нашего бизнес-сообщества,
Московского делового собрания.
Изначально первая гуманитарная помощь,
там машины целые шли.
Большое количество касок, бронежилеток.
Действительно, тогда были с этим проблемы.
Колоссальные проблемы, это надо признать.
Потом мы поняли то, что по большому счету
это делают все.
Нужно использовать свои ресурсы предпринимательские.
На тот момент у нас было несколько компаний в Китае.
Мы активно занимались развитием беспилотной
сельскохозяйственной авиации.
Немножко работали с системами радиоэлектронной безопасности.
Нет, там радиоэлектронная борьба и так далее.
Поэтому использовали эти кейсы для того,
чтобы помочь нашим ребятам.
Первый 3D-принтер, который привозились,
там первые 52 промышленных 3D-принтера,
со склада моего партнера, были вывезены.
По обоюдному согласию поставлены ребятам.
Первое антидроновое оружие для их защиты.
Потому что, ну, все по-другому.
Ну, а потом уже личные участия и так далее.
У нас многие ребята стали ветеранами боевых действий,
будучи гражданскими лицами.
Участвовать или нет самому,
с точки зрения присутствия на той территории,
это исключительно личный выбор.
Он носит такой даже больше не идеологический характер,
а каждый должен для себя решить сам.
А вот с точки зрения помощи и отношения,
вот тут, наверное, у меня более радикальная позиция.
Как говорится, я не понимаю, как можно не понимать.
Как ты реагировал на то, что, наверное,
95% предпринимателей, даже достаточно больших,
которые имеют вес, которые могут сказать,
обратить внимание на это и так далее,
на то, что они там уезжали в Дубай,
ну, и просто игнорировали даже.
Они оставались в Москве и просто игнорировали,
и до сих пор игнорируют это.
Какое у тебя к этому отношение?
Что ты на этом думаешь?
Первый год после самой даты начала СО
мне было не до этого,
потому что мы находились огромное количество времени там.
У меня у самого произошла там профдеформация,
честно скажу.
Потому что когда месяц там, две недели тут,
две недели там, неделю тут,
у тебя разные миры, честно.
Ты приезжаешь оттуда, насмотревшись там,
к себе на Мосфильм куда-нибудь,
в кофеманию заходишь с утра,
охреневаешь от всех этих довольных там
красивых лиц.
У тебя какая-то, знаешь, там ненависть растет.
Неправильная абсолютно.
Но она растет.
Спустя год начинаешь как бы понимать,
что жизнь, она должна продолжаться.
И тут, и там как бы начинаешь в себя приходить.
И вот через год я только начал осознавать,
что оказывается тут у нас многие избежали.
Многие.
Ты понимаешь, уехать можно по-разному.
100%.
Если ты для себя решил.
Ну вот, как говорится, сука не твое, да?
Да.
Там продал бизнес, например.
Расплатился там с налогами, с партнерами.
Собрал чемоданы, семью, детей.
Потому что многие свалили,
побросав здесь и детей, и жо.
Это пусть уже оценку их мужскому
или не мужскому восприятию
пусть их семьи делают.
Но тем не менее эти случаи реально были.
Для меня уникальные.
Но тем не менее.
Если ты осознанно решил и уехал,
при этом не общирая никого,
ни страну, ни ребят,
ни нашего президента,
ни чей-то выбор.
Дай бог тебе здоровья.
Это твой осознанный выбор.
Это твоя жизнь.
Твоя путь.
Тебе с ним жить.
Но ведь большинство кейсов,
о которых ты говоришь,
это же абсолютно другие.
Это когда, имея бизнес здесь,
зарабатывая, продолжая в нашей стране,
написав пару каких-нибудь
гадких комментариев,
люди уехали на год на два
в тот же пресловутый Дубай
или еще в какую-то другую страну.
Потом спустя эти два года приехали,
начинают рассказывать истории
про то, что оказывается,
они через скрытые норки
всем помогали,
просто там не говорили об этом.
Но это смешно выглядит.
Это смешно выглядит.
Такие кейсы есть.
Но, слушай, к счастью,
общество их уже воспринимает
крайне негативно.
То есть не покупает оно это.
Это больше не продается,
не покупается, не воспринимается.
Просто, хорошо, давай так.
Ну, сделал ты ошибку, совершил.
С каким-то обстоятельством,
жизненным, по вопросам безопасности.
Или, может, реально у тебя за два года
в Дубае идеология поменялась.
Березку полюбил.
Послушал там песню «Матушка России».
Все, в себя поверил, решил вернуться.
Ну, так сделай тоже по-мужски.
Ну, скажи, да, дурак был.
Извините.
Не захотел сложностей.
В себя поверил, думал, там себя найду.
Но не нашел.
Люблю страну.
Можно же так сказать.
Признать какие-то ошибки.
В этом, наверное, есть различие
между мальчиком и мужчиной.
Ошибки делать,
извини за выражение, не западло.
Западло их не признавать.
В этом и есть большая разница.
Поэтому, слушай, я за любой выбор,
осознанный человеком.
Но главное, чтобы за него
потом каждый мог ответить.
Жить к каждому
и отвечать перед Богом самому.
У меня сейчас почти каждое утро
начинается с каких-то отправлений,
с каких-то сборов.
Для меня это уже такая,
можно сказать, стандартная жизнь.
Но при этом я продолжаю
жить, делать бизнес и так далее.
И я смотрю, что многие блогеры
начинают это делать.
Но кто-то продолжает
жить в этой некой иллюзии.
Как будто, если мы с тобой послушаем
Оскара Хартмана или
каких-то ребят публичных,
которые выступают каждый день
перед молодежью,
их зовут вообще.
Двери везде открыты, но
как будто пока ни одного слова
даже после Курска я не услышал.
Ну, давай сначала
по поводу выступлений.
Вот вопрос,
если молодежь собирается,
если на того же господина Хартмана приходят люди,
их, наверное, не сотни,
а даже тысячи могут прийти.
Если они ему
этот вопрос не задают,
вопрос это не к господину Хартману,
вопрос к нашей молодежи.
А если мы будем интересоваться, почему молодежь
не спрашивает и не задает таких вопросов,
тогда вопрос,
а как воспитывали мы нашу молодежь
последние 15-20 лет
через ту же самую призму
Инстаграма, соцсетей
и так далее.
Знаешь, у нас в моменте мы
резко вдруг захотели
общего поднятого
патриотизма. Причем, что
каждый свой патриотизм выражает
абсолютно по-разному.
Каждый считает, что
его патриотизм более
патриотичен, чем патриотизм
другого человека.
Что касается молодежи, я считаю,
до 24-23
мы от них
какую-то позицию
ярко выраженного патриотизма вообще требовать не имеем права.
Потому что последние 10 лет
мы именно нахрен не занимались.
Это правда.
И то, что их выбор
например, в пользу того или иного
инфлюенсера
либо певца, исполнителя,
не важно, который
зачастую не то что не поднимает
этот вопрос, а даже
иногда и осуждает и так далее,
этот вопрос даже не к ним.
Нужно время, нужен путь.
С точки зрения того,
есть ли разница между Донбассом
и Курском. Наверное, прямо лучше спросить
так, для людей. Для людей есть.
Для меня нет. А для людей
есть, и это справедливо.
Большинство людей в нашей стране все равно
да, Крым наш это хорошо,
Донбасс тоже наш это
хорошо, но если вот откровенно
сесть, так скажем, и поднять
такой, знаешь, разговор на кухне
за рюмочкой
чая, то тебе откровенно скажут
да вроде там
другие люди живут, а Курск нет.
Курск наш. И тоже
людей можно понять.
Поэтому я
после Курска увидел,
что большая часть
общества, с точки зрения
в рамках своих подписчиков,
обычных людей, не предпринимателей.
Предпринимателям, да, проще стало
помогать, с точки зрения того, действительно,
логистически, даже финансово.
Машина в Курск стоит 60-70 тысяч.
Вот у нас завтра
10 фур снова поедет туда.
А машину в Донбасс в свое
время, это надо было постараться
провести.
Мы обращались
к старшим товарищам. Народный фронт
много помогал, и так далее, с точки зрения документов.
Это было сложно, потому что,
во-первых, это граница.
Сейчас заехать проще,
выехать, слава Богу, проверяют.
Проверяют хорошо, потому что, сам понимаешь,
количество оружия там. А раньше
заехать было очень тяжело.
Поэтому, да.
Ну, конечно, давай прямо скажем,
что для большей части населения
нашей страны Курск ближе, чем
Донецк. И я сейчас
не про километры.
Скорость изменений, если даже
говорить про либерализм и
патриотизм, вот этот переход.
Потому что как будто многие
совершили этот переход,
воспитывались на голливудских
фильмах.
Классно эту фразу сказал.
Что мы вообще не имеем права от них
ничего требовать. Но вот как будто
количество вот этих переходов
все-таки
смотреть туда и смотреть внутрь,
оно увеличилось за последние
хотя бы полгода.
У нас же всегда в стране, если посмотреть,
у нас
золотой середины какой-то не бывает.
У нас либо так, либо так.
Мне, конечно,
лукавить не буду. Как сейчас,
мне ближе по натуре.
Но я считаю, что нельзя просто отрезать
и говорить, что
все, что на Европе, это хреново,
все, что в Америке, это хреново.
Но это же глупо. Надо, во-первых,
не видеть во всех врагов, для начала.
Враг четко определен на
сегодняшний день. С позиции
господина Лаврова я согласен.
В рамках пятидесяти стран
так или иначе на сегодняшний день участвуют.
Прямо, либо косвенно.
Супротив нашей страны.
А что значит супротив нашей страны?
Это значит супротив нас всех.
Это надо понимать. То есть независимо от того,
где мы находимся.
В Рязанском
военном училище, на Дальнем Востоке
сейчас на форуме, с тобой
здесь в красивом офисе.
Одна страна, одна проблема.
Я всегда даже предпринимателям говорю,
если идеологически
мы с тобой разные,
если твои убеждения иные,
нас хотя бы с тобой объединяет
одна простая вещь. Мы здесь и сейчас
в нашей стране зарабатываем деньги.
У тебя же есть хорошие юристы
для того, чтобы отстоять
с точки зрения корпоративного права.
Либо там
какие-то спорные моменты. Есть? Есть.
У тебя, возможно, есть
служба безопасности,
которая проверяет сотрудников и еще что-то.
Я говорю, так отнесись
на сегодняшний день к своей
какой-то гуманитарной составляющей
социальной, как инвестиции
в безопасность собственного бизнеса.
Потому что если
мы все не отстоим,
то поверь мне, вот класс
МСП, малое и среднее предпринимательство,
уже истории показано.
Он страдает быстро, сразу
и максимально.
Олигархия, она еще как-то
выплывет.
Еще многие от этого выиграют.
Вопрос
других каких-то структур
это вопрос. А вот МСП
оно по одному месту пойдет.
Это факт. Поэтому не готов
от чистого сердца, а делай это
хотя бы с точки зрения рентабельности.
Это тоже позиция
открытая. Я всегда, знаешь,
говорю, какая разница
в рамках фонда «Всех обнял», который
занимается внутренними проблемами.
В основном это детские дома,
ментальные инвалиды и так далее.
Какая разница, что привело
к улыбке ребенка.
Ребенок, он хочет эмоцию.
Учреждение, в котором ребенок получает
эмоцию, хочет закрыть какие-то бытовые
вопросы и так далее.
Но для всего этого нужны деньги.
Вот если смотреть
на все это дело так холодно, четко
и ради результата,
а результат это улыбка ребенка,
какая разница, по какой причине
человек помог. Главное, что он помог.
Да, есть у него что-то сакральное
внутри. Хорошо. Нету?
Так возможно, прорастет.
Нужно просто время. Любой
метод хорош, когда ты приводишь
к тому, что результат достигнут.
Улыбка сытого ребенка. Что еще надо?
Это же прекрасно.
Это точно.
А у тебя изменилось как-то?
Первый год, когда ты
в 22 году приезжал,
ты был более радикально настроен,
когда ты приходил в Кофеманию.
Сверхрадикально.
И у тебя
окружение поменялось
за этот год,
за эти два года?
На самом деле, многое я потерял.
Многое потерял, так скажем.
То, что хотел бы вернуть на сегодняшний день.
22-й год
это был сложный период и для моей семьи,
и для моего окружения,
и для меня лично, с точки зрения того,
что я жил в негативе.
Я во всем видел негатив.
Но это сложно для меня было.
Я не военный человек.
Сейчас по-другому.
Я просто понимаю,
если всех осуждать за то,
что они не такие, как ты, никого не останется.
Если не дать шанс, например,
всем, кто уехал, правильно вернуться,
но это же тоже предприниматели.
Со своей идеей, со своей мыслью,
со своими классными проектами. Они дают рабочие места.
Они поднимают экономику.
Они тоже любят, они тоже живут.
Нужно правильно уезжать и правильно приезжать.
Понимаешь? А если вдруг
у людей нет возможности не купить,
не сдать билет правильно, надо им помочь.
Но если уже на одну протянутую руку помощи,
то
дальше уже как-нибудь сам.
Мы еще пока не начали только
разбираться с точки зрения молодежной политики,
воспитания, предпринимателей.
Как будто тебе самому хочется
туда нырнуть и
начать, что называется,
разгребаться.
Можешь назвать несколько или одну?
Где стоит поработать?
Где стоит очень плотно нам всем поработать.
Слушай, смотри, на сегодняшний день
я вижу действительно,
как большая работа ведется
со стороны администрации президента,
со стороны других органов
с точки зрения выстраивания
наконец-то молодежной идеологии.
Мы ее делали, но почему-то мы ее делали
на уровне, когда
на ПМЭФе
Милохинах приглашали и так далее.
Но это же тоже
делали те же люди, которые сейчас
пытаются все сделать по-другому.
Но был один мейнстрим,
который я, честно, не понял ни хрена.
Сейчас другой.
Слава богу, он такой.
Молодежь же впитывает все, что...
Она как губка.
Есть социальные сети,
есть тот же телек,
есть определенные сериалы,
есть определенная методичка,
есть определенные там спущенные сверху
какие-то вещи, к которым надо придерживаться.
И там общая масса, так скажем,
телеграм-каналов, общая масса
медийных людей и так далее.
Оно все равно идет там в какой-то
конъюнктуре общей.
Вот была тогда одна, сейчас другая.
Это, еще раз говорю, это гораздо
мне ближе, ту я не понимал.
Как минимум общество нужно объединить
над одной какой-то общей идеей.
На самом деле у нас же в стране
там, по-моему, на сегодняшний день
официально 192 национальности.
Многоконфессиональная, многонациональная
страна.
С кучей внутренних проблем
по национальному признаку,
когда нету врага извне.
Эта история показывает,
что если нету, как говорится,
против кого дружить, то мы ни хрена не дружим.
Вот мы почему-то
не занимались этим вопросом внутри страны
никогда.
И сейчас даже не вопрос по мигрантам
с точки зрения их привольности
заезда, получения, нахождения
и так далее. Я про граждан
Российской Федерации. Просто разных
национальностей.
Всех устраивало то, что
у нас даже здесь, в Москве, не говоря
чуть подальше,
постоянно какие-то бытовые,
уличные конфликты и так далее.
Все это порастало.
Да, сейчас есть определенная
позиция, враг определен.
Страна определена, нужно объединиться.
Я просто не хочу, что
когда, безусловно, мы одержим
победу, безусловно,
мы пройдем этот сложный путь, мы
возвращались снова к тем же проблемам.
Мне бы хотелось, чтобы мы из всего
этого вынесли максимальное
количество урока и опыта.
Потому что на самом деле
Великая Отечественная не так давно прошла.
27 миллионов
человек — это колоссальная
плата для того, чтобы сейчас
общество было раздроблено.
А ради чего тогда?
Причем раздроблено оно между людьми,
чьи деды и чьи отцы
погибали за это.
27 миллионов.
И сейчас мы
с тобой говорим, что большая
часть предпринимателей в
несознанке.
Оно отвернулось.
Хотя, я думаю, позиция
их дедов или прадедов была
однозначна с точки зрения фашизма.
Очень классно эту
тему поделал, потому что
каждое предприятие помогало фронту.
Практически не было
исключений. Были там какие-то люди,
которые были немножко в стороне,
но процент был совершенно другой,
в обратную сторону.
Пусть бросают в меня камни предприниматели,
которые с этим не согласны.
Я изначально предлагал
одну простую вещь. Вести налог
в рамках одного или полутора процентов
от оборота.
Вполне
нормальная, реальная вещь.
Если ты
зарабатываешь, если ты работаешь в нашей
стране, почему?
Почему я и мое окружение
помогают?
Мы по собственному желанию делаем.
Мы не просим за это никаких
поблажек.
Их и нет.
Наоборот, у тебя вопросов
больше. К волонтерской деятельности,
к гуманитарной деятельности,
к всему, что ты возишь, еще куча вопросов будет.
Поверь мне.
И спрашивают.
Задают вопросы, интересуются.
Дай бог у каждого своя работа.
Главное, чтобы было что ответить.
Но тем не менее, есть
гложет чувство
обиженной школьницы.
А почему тут не так?
Мне кажется, здесь было бы хорошо.
Но это лично моя субъективная позиция.
Исключительно. Просто как гражданина.
Не в качестве ни одной
из общественных регалий.
Ни от одной организации.
Меня как гражданина России
устроило бы, чтобы
в рамках МСП
мы ввели некий процент.
Пусть будет 0,5-0,7% от оборотов,
который бы целенаправленно шел.
У нас есть фонды,
которые доказали правильность
расхода бюджета.
Тот же Фонд защитников Отечества.
Туда можем.
Тот же Народный фронт.
Есть Красный крест.
Да, много есть вариантов.
Но почему-то его даже не рассматривали.
По крайней мере,
нигде не обсуждался.
Хотя для меня, например,
это было бы самое логичное.
С точки зрения опыта Советского Союза,
ты правильно говоришь.
Один народ, одна страна.
Один путь, одна цель.
В суматохе будней и море бизнес-задач
бывает сложно найти время
задуматься о собственном комфорте
и покупке новой квартиры.
В такие моменты
на помощь приходят профессионалы
из команды One Moscow.
Просто оставьте заявку
на нашем сайте
и самые сложные вопросы
мы возьмем на себя.
Вызовем вам трансфер до нашего офиса.
Проведем презентацию
всех подходящих для вас вариантов жилья.
И даже угостим
сладостями ручной работы.
Мы будем рядом с вами.
Ответим на все вопросы
и покажем изнутри проекты,
которые вам понравились.
Оформление документов, согласование
ипотеки и страхования
мы возьмем на себя.
Вам останется только наслаждаться
новым уровнем комфорта
в квартире мечты.
One Moscow. Ваш верный проводник
в мире бизнес и премиум недвижимость.
Если говорить про общественную деятельность,
я недавно вступил
в Московское деловое собрание.
Спасибо тебе и ребятам,
Сереже и Гае,
которые пригласил. Я до этого
был практически во всех бизнес-клубах.
Увидел, как бывает по-другому.
Каждое утро начинается с каких-то
хороших дел.
Очень правильно ценностное сообщество.
Как я понимаю, находится при РСПП.
Есть диалог с властью.
Люди подбираются
такие интересные.
Часто в других бизнес-сообществах
целью
некого предпринимателя
обсуждение происходит
на тему, у кого покруче
по себе гелик,
у кого поинтереснее ремонт,
у кого побольше дом.
Как ты считаешь, у нас долго
наследие капитализма
на тему предпринимателя
хочет за свою жизнь побольше
купить каких-то ярких,
интересных вещей?
Или все-таки
ростки других ценностей
все сильнее прорастают?
Смотри.
Время крокодиловых туфель у меня было.
Оно прошло, слава богу.
Желание жить
жить хорошо.
В нем нет ничего плохого.
Наверное, это нормальный стремление
любого человека.
Я сейчас ни в коей мере
не хочу обидеть другую часть
гендера. Я как мужчина
скажу. Да, мужчина должен быть
добытчиком, охотником. Еще раз говорю.
Такое постоянное чувство голода
с точки зрения
«хочу еще, хочу еще». Это надо правильно понять.
С точки зрения достижений.
Не с точки зрения конкретных
материальных вещей.
Но я никогда не понимал,
почему как линейкой
мирются
теми же часами, туфлями,
женщинами, простите.
Сейчас и такое бывает.
Вот, машинами.
Самые сознательные, состоятельные
люди, они могут себе позволить что?
Они могут себе позволить
красивые вещи.
Не покупку красивых вещей,
а красивые вещи с точки зрения той же
социалки, общественной деятельности.
У них есть на это возможность.
То есть мы понимаем, что
если человек уже, во-первых,
дошел до этого, во-вторых,
имеет возможность, то ему точно
самоутверждаться не нужно.
Оно и так понятно.
Я в принципе за то, чтобы...
И к этому в целом идет.
То, что предприниматели, если позволишь,
начали мериться
не новыми кулинарными
или геликами.
Они у всех одинаковые.
Прямо у всех одинаковые.
Честно, я не знаю, сколько у русов
в этот город заезжает.
Я просто общаюсь с одними ребятами,
кто реально поставляет их сейчас в Корею.
Я думаю, кто все эти люди?
Там просто в месяц
50 урусов заезжает на Москву.
Куда они уходят?
Я не знаю.
Какого цвета не привези,
все равно уже такой есть.
А вернуться в свой регион,
взять детский дом,
отремонтировать его.
У меня тот случай недавно был.
Я советник главы республики.
Артем Алексеевич меня назначил.
С точки зрения выстраиваемых отношений
с предпринимателем, возвращений.
Это родовая история.
Я приезжаю в Мордовию, общаюсь с главой,
получаю назначение.
И у меня в запрос прилетает
фонд «Дом малютки в Больших Березниках».
Я думаю, о, Большие Березники.
А тут же моя мама родом.
Я говорю, я там бывал.
Что-то такое теплое,
но картинки не яркие.
Я думаю, время есть.
Я сел на машину, говорю, поедем туда,
пообщаемся с главврачом.
Он такой специализированный.
Там много сотрудников.
Детишки очень разные
с точки зрения медицинских направленностей.
Поэтому там очень много медиков.
И мы проезжаем туда.
Я пытаюсь найти по навигатору,
где этот заезд.
Я поворачиваю голову налево
и осмотрю кладбище.
Я понимаю, что на этом кладбище
у меня бабушка с дедушкой.
Я вставил машину, вышел.
Со мной были сотрудники.
Они за мной пошли. Я просто пошел.
Я нашел их могилку.
Ты представляешь?
Это же сакралка.
Но в чистом виде.
Я доехал.
Нужно было отремонтировать здание.
Сыпался фасадная нижняя цокольная часть.
На сегодняшний день, кстати,
мы практически закончили уже работу.
Но тем не менее.
Это же классно.
Что будешь вспоминать в старости?
Новый гелик
или отремонтированный детский дом?
Это эмоции.
Во-первых, эмоции человека,
который...
Все подобные учреждения,
люди, когда им обещаешь...
Ты же уверен в себе.
Она таких до тебя уже видела
человек 20.
Я уже привык к этому.
За эти годы работы
в социалке я привык.
Я всегда говорю, давайте так.
Мы сделаем, а потом поговорим.
Потому что много обещают.
Это действительно, наверное,
одна из основных проблем.
Да и в делах, в предпринимательстве
и так далее. Это невыполненные обещания.
Вот это, кстати, тоже надо менять.
У молодежи очень фривольно.
Вот это есть.
В наше время такого не было.
В наше время слово стоило денег.
Больших денег.
Репутационных денег.
Которые ни в одном обеднике не купишь.
В свое время слово стоило и жизни.
Ну, я про это и говорю.
Эквивалент такой.
А сейчас разбрасывается.
И, к сожалению, это простое.
Приходится учить даже...
У меня партнеров сейчас
достаточно большое количество.
Я освоил историю и с делегированием,
и с партнерством. Долго не мог проработать.
Кстати, нашел это у себя как сильную сторону.
Оказывается,
быть не одному это так здорово.
Это в рамках сообщества и так далее.
И много ребят
моложе меня. Хотя до этого
всегда общался с более старшим поколением.
А чему-то у них учусь.
Ну, вот подобным вещам приходится
учить. Но, тем не менее, еще раз
говорю, возвращаясь
к большим березнякам.
Я говорю, вот эту эмоцию
ни один урус, ни один гелик не подаст.
Я искренне вообще советую
испытать эту эмоцию каждому
мужчине, который имеет
материальные возможности
сделать что-то не для себя.
И он увидит, насколько это было для себя.
Потому что дарить
что-то не для себя, в итоге это
все равно же, мы понимаем, ты испытываешь
эмоцию, которая тебя стимулирует.
Это реально вложение колоссальное.
То есть, ну,
стимулирует что? Дома,
дети, семья, безусловно.
Да, там, свое окружение.
Офис, сотрудники. Вот это все.
Но, знаешь, я поймал себя на мысли,
что это уже такая обязательная
программа. То есть, это
не какой-то допничек
с плюсом.
Это твоя среда.
То есть, это нормально.
Что ты здесь
порастаешь благими делами, что ты здесь
создаешь зону комфорта.
Это твоя зона комфорта, признайся честно.
Говорит о том, что
я вот тут, я вот там. Так это для себя.
Просто завуалировано,
но для себя. А вот ты немножко
выйди за свой круг. Ты помоги
там, куда больше не вернешься
ни разу. Или помоги тому,
у кого, скорее всего, больше
не увидишь никого в жизни. У нас очень много
адресной помощи, там, людей, которых
я могу увидеть там один раз, а иногда и не видеть.
Просто принимать решение с точки
зрения, там, вот, есть оперативка
по ситуации.
Вот это, кстати, тоже тяжело, потому что
запросов всегда больше, чем возможности.
Отказывать, я вообще с этим
борюсь, мне очень сложно удается.
Особенно, когда ты уже проявляешься, как человек,
который, там, помогаешь, транслируешь
там в соцсетях и так далее. И
просто очень много прилетает, и
ну, это сложно, на самом деле.
Ко мне подходят. Мне сложно. Я не могу отказать,
честно. Я вот для себя
с точки зрения, например, работы по
сложной тематике, я понимаю, что действительно нужно.
А что могут там ребята
себе сами позволить. У меня вот там
есть четкая грань, да, там.
С точки зрения выстраивания, там, работы с детскими домами
или ментальными инвалидами, или там с домами
жертв, ну, домашний насилие тоже
есть своя история. Но все это не
работает, когда человек доходит до меня
лично, и вот он там обращается
по какой-то просьбе или по
конкретной ситуации, и я понимаю,
что это не в рамках, то есть вот
мы не здесь. Но я не могу отказать.
Вот это есть. Это тоже, кстати,
точка роста. Надо научиться.
Меня вкликает то, что ты говоришь,
потому что я тоже там проходил
разные стадии, и с точки зрения там
вещей, и там, покупок и так далее,
и их ценностей.
И недавно, то есть у меня тоже,
я сам из Казельска, из Калужской
области, там есть известный там
монастырь Оптинопусный, ты, может быть, знаешь.
Великие такие места, да.
Там Достоевского и так далее еще.
И сейчас я как раз
там взялся, ну, там, в школе чуть
помогаю, там, да, и, в принципе, на уровне
уже там. И, представляешь, недавно
вот одну из нереально
вообще серьезных эмоций в этом году я испытал,
когда я учаянно увидел,
что детский лагерь, в котором я
в девятом классе ездил, он находится
недалеко от храма, там, в очень красивом
месте. Он
был в начале двухтысячных заброшен, как и многие
пионерские лагеря, как ты знаешь.
Как раз Путин говорил о том,
что он, по-моему, шесть тысяч заброшенных детских
лагерей по всей России. А это,
ну, как ты знаешь, на берегу реки в Сосновом Бору
участвуют невероятные участки
по красоте. И, ну, как бы
по сути дела, можно там взять, и вот я
увидел эти фотографии,
увидел эти заброшенные дома, потом
там связался, оказывается, что этот участок
продается, и вот сейчас я думаю,
как там сделать какой-нибудь там такой
интересный проект, да, соответственно, возможно
там выкупить, восстановить
это все дело. Мне это
никогда не мотивировало какие-то
вещи, так как вот сейчас мотивирует
этот проект. Ну, просто как
один из, даже тем не менее,
действительно просыпается какая-то невероятная
энергия, когда ты понимаешь, что ты
можешь там взять какую-нибудь старую
усадьбу, вот вспомни, как раньше там
строили усадьбы, да, у нас вся
центральная Россия, ну,
в заброшенных таких красивых местах,
да, которые можно восстановить. Мне кажется,
что человек, который реально
возвращается в свой регион, там, и сделает
даже маленькую часть там, там,
маленький кирпичик, это уже будет
огромное, огромное дело.
Ну, это ты дорос, видишь, вот
это и нужно доносить. А ты знаешь,
ты когда сейчас описывал этот
лагерь, у меня такой визуал, это знаешь
такое полумёртвое тело,
извините, да, там, в которое ты
новую жизнь вдыхаешь,
и оно снова задышало, сердцебиение,
пошло и так далее. В регионах,
я вообще не скажу, по крайней мере, вот,
хотя я много где был,
много таких мест, действительно.
В каждом регионе. В каждом регионе,
безусловно, и много предпринимателей, которые
выходцы из тех или иных регионов,
достигли немалых высот. Да,
ну, я понимаю, слушай, кто-то
обижен, уехал, с детскими
незакрытыми психотравмами, комплексами
и так далее, у меня тоже их хватает.
Но мне кажется, в какой-то
момент нужно это пересиливать,
возвращаться,
и действительно, дань уважения,
безусловно,
независимо от того, где ты сейчас живёшь,
где ты находишься, где ты зарабатываешь, но малая
родина, она точно не должна быть забытой.
Мне кажется, есть шанс
этот тренд действительно
возродить, чтобы, потому что раньше
меценаты, они
самые богатые люди, они как раз
вот, классно ты сказал, они соревновались
друг с другом, когда Третьяков
больше искусства скупал, потом ещё больше,
потом ещё больше, и его такой
бизнес-проект, по сути дела, мы там
уже 200 лет наблюдаем, да,
недалеко, любой может
сходить. Зачем так далеко смотреть?
Галицкий, шикарный пример.
Действительно, человек создал
то, что у людей отложилось.
Если ты любого гражданина, там,
жителя Краснодара спросишь мнение
о нём, я, кроме положительных
вещей, не видел абсолютно. Я там несколько постов
выставлял, ну, честно,
количество сердечек там и
лайков зашкаливает. Ну, реально
люди любят. Ну, это же должно
стимулировать. Я понимаю, там, на определённых
высот, и многие предприниматели
себя не сопоставляют с ним с точки
зрения разницы
материальных возможностей, но
цели нужно ставить определённого
уровня, чтобы их достигать.
Поэтому, мне кажется, вот хороший пример.
История России полна
галицких. Ну, галицкий сейчас
здесь есть, здесь сейчас.
Это, знаешь, всегда повторить чей-то
путь, там, XIX-XVIII века,
оно, может быть, романтизмом
отдаёт. Ну, вот реалия.
Человек смог, и ты сможешь.
Это классно. Просто
каждый на своём уровне. Знаешь,
я не знаю, там, фраза, там, зайдёт, не зайдёт,
можно быть немножко галицким, да, там,
в рамках своих возможностей.
В рамках своего города или деревни.
Там точно хватит
мини-галицких на всю Россию.
Нас много.
Вот. Мне один раз
понравилась фраза у владельца Glory Jeans.
У него когда спросили,
ну, чем ты занимаешься, что тебе
там, ну, что есть в твоей жизни?
Он сказал, бизнес и церковь.
Фраза такая очень интересная.
Я занимаюсь бизнесом и каждый
воскресенье хожу в храм. Для тебя
это очень важно, и ты, соответственно,
недавно как раз открывали храм,
я так понимаю, храм...
Мы его строим. Это храм Фёдора Фёдоровича
Ушакова. Ну, да,
буквально два слова. Тут тоже,
наверное, отсылку нужно сделать в
Мордовию, потому что
Ушаков очень почитаем в Мордовии. Он был сначала
местным почитаемым у нас. Он
последние годы жизни как раз доживал у нас
в Мордовии, хоть и родился
в Ярославской области сейчас. Это Ярославская
область. Доживал он у нас. Он сначала был
местным почитаемым в нашей республике.
Потом уже он стал через год
общецерковно канонизирован. Поэтому
для меня Ушаков это прям
достойный образ. Тем более,
ну, даже если
убрать момент, что он военизирован,
и это сейчас гораздо более актуально,
да, это в целом
достойный образ. Я очень надеюсь,
что и Суворова тоже
канонизирует. Там разговоры сейчас ведутся,
там целая история. Но тем не менее,
Ушаков это отдельная история
жизни нашего региона.
И мы помогали
популяризировать этот образ там в
разрезе, так скажем, поворства федерального
округа. А потом, когда я действительно случайно
узнал, что мой близкий товарищ Дмитрий
Шлопак, к которому с огромным
уважением отношусь, он занимается этой
историей уже на федеральном уровне.
И строит уже здесь храм. Причем не просто
храм, а этот целый
исторический музейный комплекс.
То есть, во-первых, меня чем это
привлекла вся история? Это храм на Минградском
шоссе. Весь иконостас, все убранство
будет выполнено из янтаря.
Это будет первое в мире. Это
действительно такая уникальная вещь.
Огромное количество предпринимателей задействовано,
потому что он полностью
строится на частные деньги. Там
общий бюджет, по-моему,
необходимый, там, порядка полутора-двух
миллиардов. Большое количество людей
задействовано. Но вокруг самого
строительства храма еще огромное
количество других проектов. Дима организовал
большой общероссийский детский
конкурс. Там у нас участвовало, по-моему, порядка
семи тысяч детей. Тоже с тематикой
Ушакова. Там, по-моему, Ушаков
моими глазами. Мы помогаем.
Все, что связано, во-первых, с тематикой
Ушакова, это раз. Все, что
касается детей и развития
правильных ценностей,
образов и новых идеалов.
Они не новые. Ну,
на сегодняшний день, да.
Они, наконец-то,
стали востребованы.
Вот это меня триггерит очень сильно.
Это правильная вещь. Мы вот сейчас с партнером
поднимаем вопрос о том,
чтобы сделать ушаковский класс
так называемый. У нас есть понятие суворовца.
И оно очень почитаемо и уважаемо.
На уровне
двух суворовцев разговор абсолютно
по-другому строится.
Мы хотим не то, что даже создать,
а возродить понятие тех же ушаковцев.
Ведь если суворовский класс
взять, это всегда лучшие ученики.
Это всегда некая
такая школьная элита. По крайней мере,
раньше была. Есть история
и идеи. Вот этим заняться в следующем году.
К концу года мы хотим уже этот
план начинать реализовывать.
Как ты считаешь, именно православная
вера, вообще православная культура
даже, я бы сказал, может стать
тем моментом, вокруг которого и общество
будет объединяться, и в том числе предприниматели?
Как ты считаешь? Слушай, я
православный человек. Я верующий
человек. Если мы,
говоря об общей идее, все-таки
напоминаю,
192 национальности.
Да, разная конфессия.
То как можно
сделать общую
идею, связанную с православием?
Безусловно,
я бы был за это,
как человек православный.
Но как человек, наверное,
здравомыслящий, я понимаю,
что общая идея
не должна порождать
нового раскола в обществе.
А объединиться
и объединять людей,
безусловно, нужно.
Это должно быть связано однозначно с
консервативными, традиционными
ценностями, которые,
кстати, полностью, наверное,
разделяются, как в мусульманстве,
православии, семейные ценности,
воспитание детей,
отношения правильные к женщинам.
Да? Вот это то,
что действительно нашу страну,
одну из немногих,
выделяет относительно
общей тенденции,
например, на том же самом западе.
Сначала было два гендера, да?
Как бы их и должно быть два.
На сегодняшний день
их там порядка сорока.
ЛГБТ мало, стал ЛГБТ+.
Сейчас после ЛГБТ+,
еще какие-то закорючки
добавляются. Не осуждаю,
но не принимаю.
Это там.
Поэтому, безусловно,
это нужно популяризировать.
Безусловно, я считаю, что
маркетинг и в церкви
развивать
точно нужно. Молодежь приводить
в церковь нужно. Молодежь
к Богу приводить точно нужно.
Тут, да, речь вообще про разные
конфессии. Тут скорее вопрос
в целом. То есть, смотри, жить без
веры точно нельзя, в моем понимании.
Это уже
неполноценная жизнь.
Но
навязывать что-то,
либо диктовать некие условия,
мне кажется, здесь должен быть осознанный
выбор. То есть, ребенку,
либо детям, либо уже
юноше,
нужно показать варианты, рассказать.
То есть, заниматься
деятельностью просветительской.
Правильной,
просветительской, на языке.
Том, который они понимают.
У нас многие певцы хорошо бьют
в сердце нашей молодежи, донося
до них абсолютно неправильные вещи.
У этих певцов
нужно научиться тому маркетингу,
либо тем инструментам,
просто доносить
правильные вещи.
Ну и, наверное, давай, может быть, финально
некий такой образ будущего.
Многих там интересует
окончание нашего конфликта,
переговоры. То есть, может быть,
есть у тебя какая-то такая внутренняя модель?
Может быть, как ты хотел?
Как бы я хотел видеть?
Давай, как ты хотел бы видеть.
Ну и как?
Давай реально смотреть на вещи.
То, что я вижу сейчас.
Идет определенная, наверное,
милитаризация экономики.
Большие реформы в рамках
министерства. Он всем известный.
Министр Андрей Рымич Белоусов,
которого я, честно, глубоко уважаю.
Он больше технократ.
Он
больше экономист, финансист.
Явно приход человека
на данную должность с новой командой.
Мы не ждем
каких-то результатов
спустя месяц или два.
Результат — это год,
два, может быть, три года.
Поэтому мы понимаем то, что история,
в которой мы сейчас находимся,
вынужденная история, я хочу подчеркнуть,
нам ее навязали.
Наша страна до последнего пыталась
не допускать эти вещи.
Это было видно с 2014 года.
Но, тем не менее, уже,
как говорится, Рубикон перейден.
Дальше уже нужно все доделать.
И я хочу, чтобы каждый понимал для себя,
по крайней мере, я донесу
то, как я это вижу.
Если сейчас вот ту проказу,
которую мы пытаемся выжечь,
не дожечь, этим придется заниматься
нашим детям. Я лично не хочу
такого будущего для своих детей.
На мой взгляд, это года два.
Года два, но я не говорю
про активные военные действия.
Мы же понимаем, что,
к сожалению или к счастью,
не все решается на фронте.
Единственное, чего я боюсь,
чтобы не было того договорника,
который не устроит тех пацанов,
которые действительно там сейчас проливают кровь и пот за нас.
То есть ведь по-честному
было бы так, чтобы устроило их
в первую очередь.
Ну да, чтобы, может быть, единое было
какое-то мнение.
Ну, сформировано.
И, в первую очередь, как наш президент сейчас говорит
о том, что у нас формируются новые
идеалы, новые
лидеры, новая элита,
в которую, безусловно, входят
ветераны боевых действий,
в которые, безусловно, входят участники
специальной военной операции.
Мне кажется, одним из основных пунктов
выделения их
в ту самую новую элиту
будет учитывать их мнение
при подписании
финальной, вот этой галочки,
финальной подписи.
В любом случае,
все закончится определенными договоренностями.
Я, безусловно, уверен,
что они будут в пользу нашей страны,
но хотелось бы, чтобы они еще были
в пользу тех ребят, которые сейчас
на фронте защищают нас с вами.
Хорошо.
Спасибо большое, Вань.
Мы все увидимся.