О, «Капоэйра»!
О, «Капоэйра»!
(из беседы с Павлом Лившиц)
Ольга Сигерс
Павлик приехал в Израиль с папой, бабушкой, дедушкой и дядей. Папа уже несколько лет был прикован к кровати и передвигался на инвалидном кресле. Его парализовало внезапно, и как предполагали врачи, – это было осложнение после инсульта. А спустя некоторое время у него начались проблемы с почками, и потому он каждую неделю проходил диализу. И хотя здоровье его было разрушено, он оставался замечательным человеком – добрым, отзывчивым, любящим отцом и сыном. Он всячески поддерживал сына и гордился им.
И вот приближалось радостное событие – Павлику должно было исполнится 13 лет. В Израиле придают особое значение этой дате. Эта веха связана с взрослением мальчика и его созреванием. По еврейским традициям в 13 лет мальчик превращается в мужчину. А потому существует особый праздник- ритуал, к которому ребёнок готовится несколько месяцев – он заучивает молитву и многое другое, чтобы в свой знаменательный день пройти ритуал в синагоге в присутствии гостей – родных и друзей. Дети обычно очень волнуются, так как надо прочесть молитву на древнем иврите, постараться не ошибиться, и это очень сложно. Дети приходят к раввину на обучение в течение не менее полу года, чтобы подготовиться к такому мероприятию. Павлику удалось в очень короткий срок выучить всё, и сам раввин отметил, что Павлик его удивил своей одарённостью, такого он на своём веку не видел – за очень короткий срок освоил всё, что требовалось.
И вот наступит тот знаменательный день! Все были в сборе… Павлик был на высоте, и его счастью не было предела. Это радостное событие должно было положить начало новому этапу – вступлению в более взрослую жизнь. Очень радостно для мальчиков осознавать, что они уже мужчины. Но вот… случается нечто, что перечёркивает радость и счастье. Спустя 4 месяца после Бар-мицвы* умирает папа Павлика.
Темнота затмевает мир, и нет предела горю. Павлик, хоть по традиции уже взрослый мужчина, но на самом деле, он ещё ребёнок, который потерял близкого любимого и любящего человека. С этим невозможно справиться, это нельзя принять и осознать. Павлик часто уединялся, и слёзы катились по щекам. Ему назначали школьного психолога, но это не могло залечить столь большую сердечную рану.
«Я в те дни очень сердился на Бога, во мне был конфликт, так как я всегда верил в Бога, но тогда я не мог с ним согласиться и принять такое его решение – отнять у меня отца», – вспоминает Павлик.